Домой Интервью Адвокат по делу «Нового величия» Ольга Карлова: Аня – пацифист, стреляли в...

Адвокат по делу «Нового величия» Ольга Карлова: Аня – пацифист, стреляли в снег

85
Ольга Карлова Фото WN

Ольга Карлова, адвокат Московской областной адвокатской палаты, Коллегии адвокатов «Максимус», защитник самой юной фигурантки по громкому делу «Нового величия» Анны Павликовой в интервью White News рассказала о фигурантах и подробностях громкого судебного процесса. Публикуем продолжение разговора. 

Предыдущие части интервью:

 Ольга Карлова: «Аня Павликова, моя подзащитная, продуманная и умная девочка»

 Ольга Карлова: «Костыленков был ленив, забывал что делать»

Ольга Карлова: «Аня решила, что хватит, наигралась»

— Давайте затронем тему первых стрельб.

— На них ездили Руслан Д., Костыленков и третий парень, мы его даже не знаем. Его пыталось допрашивать следствие, но он сказал: «Ничего не знаю, оставьте меня в покое».

— И уже на следующие стрельбы они подтянули всех остальных?

— Каким образом это все оглашалось? Они ехали стрелять по зайцам. Рустамом Рустамовым покупалась путевка – у него есть зарегистрированное оружие, «Сайга» как раз его была. Он покупал путевку, неплохо наживался на этом – за каждый выстрел брал с них деньги, ему это было выгодно. Мама Ани сделала шашлык, она привезла его с собой, чтобы жарить. Но так как Рустам Рустамов уезжал раньше, она даже дала ему с собой мясо в подарок, чтобы он потом пожарил. Она взяла с собой зелень, овощи. То есть не то что ехали тренироваться, а ехали отдохнуть и, может быть, как-то пострелять. Она сделала пару выстрелов. Говорит, было больно плечу из-за отдачи и ружье было трудно держать. Она же худенькая, слабенькая…

— А родителям она как это объясняла? Мам, пап, мы поехали…?

— Да, так и говорила. Машу Дубовик они знали, она приходила в гости. Про других ребят слышали только хорошее, ни у кого не было особых негативных наклонностей. Поехала и поехала. Она говорила, что очень тяжело работает всю неделю, хочет отвлечься на выходные.

— Вряд ли она говорила, что едет пострелять. Говорила, что едет отдохнуть с ребятами.

— Кстати, она говорила, что там ребята будут стрелять по зайцам. Но по зайцам, естественно, никто не стрелял. Аня вообще пацифист, в жизни ни в кого не выстрелит. Стреляли в снег.

— Этот 15-летний парень, который нигде не фигурирует, но в группе участвовал, рассказывал о том, на что Руслан Д. подстрекал ребят, помимо листовок?

— Когда смотришь записи, которые нам предоставлены, заметно, что съемка ведется так, чтобы Руслан Д. в кадр не попадал. Его основная роль была за кадром: работа с Костыленковым. Потому что Костыленков был самым активным из них, с подвешенным языком. И нужно было через него претворять идеи в жизнь. Руслан Д. говорил, что нужно готовиться, вдруг будут активные действия, народные выступления – чтобы их поддержать.

Кстати, почему первая экспертиза при проведении анализа устава не нашла признаков экстремизма и насильственных действий? Потому что это не единственная форма. Они не призывали к этому, а писали: «в случае выступления народных масс иметь возможность поддержать их». То есть не самим организовать, а в случае если начнется – поддержать. То есть не рассматривался единственно возможным способ свержения власти насильственным путем. Ведь исследование проводили эксперты всероссийского уровня, титулованные. И они не обнаружили экстремизма.

Действия Руслана Д. – закадровые. Именно он предложил Костыленкову съездить посмотреть место для стрельбища. Запись, где кидают коктейли Молотова, ведется негласно, с петлицы Руслана Д., и он сам предлагает класть пенопласт, а то плохо горят коктейли Молотова, несерьезно получается. Жидкость так назвали – коктейли Молотова, но на самом деле состав был другой, просто что-то горючее, что у них даже не горело: то они бензин неправильно налили, то не долили…

Главное, на съемке все видно, но эти слова вменяются не Руслану Д., а Костыленкову, Ане, которые в это время ничего не говорят.

— Эпизод с коктейлем Молотова – тоже происходит на стрельбищах? Или это был отдельный выезд?

— В здании больницы, где ребята играли в страйкбол. На втором этаже был страйкбол, а внизу школьники могли во что-то играть. Они приезжали и там кидали коктейли. А стрельбище было на открытой местности, там, где разрешено стрелять по охотничьей путевке.

— Аня как-то объясняла свою реакцию на коктейли Молотова?

— Я ее спрашивала: «Ты для чего туда ездила?». А она говорит: «Ну а что в этом такого? Интересно. Разве это запрещено? Я же не кидала в дома, в окна. Мы делали это в заброшенном здании, где и до нас кидали». И это действительно видно по съемкам.

А вы в детстве не занимались таким?

— Естественно, безусловно. Но есть к чему «прикопаться»: 17 лет, уже есть устав…

— А знаете, что у нас есть заключение, Аня прошла уже не одно лечение и в психиатрическом отделении, и в неврологическом отделении. Врачи единогласно ставят ей социальную личностную незрелость. Они пишут о том, что у нее уровень информативной наполненности не соответствует уровню социального развития. Ей установили 12 лет. То есть, может быть, она начитанная, голова набита книжками, знаниями, а по психологическому, социальному созреванию она еще не достигла того уровня, чтобы до конца осознавать последствия.

Это не я сочиняю, чтобы ее выгородить. Есть медицинские документы на руках. И не одного врача, а целой комиссии. И не одной больницы, а сразу нескольких. И все приходят к одному и тому же выводу и описывают сложности с общением, недостаток уверенности в себе, повышенную нервозность, инфантильность, социальную незрелость. Все эти документы у меня на руках и я прошу провести повторную психолого-психиатрическую экспертизу. Первая была пятиминутка – она ничего не выявила: «за свои действия может отвечать, руководить, осознает». Коротко и ясно. Ан нет! У нас есть много других заключений не менее значимых лиц в области психиатрии, психологии, неврологии, и они говорят обратное.

— Следствие это учитывает?

— Ничего не учитывает. У меня обвинительное заключение на руках. Написали единственное смягчающее обстоятельство – несовершеннолетний возраст. Хотя УПК требует от следователя установить, как влияли на подростка старшие по возрасту лица, какие у него были социальные связи, отношения внутри семьи, в обществе. Это все он обязан установить – это не я придумала, это придумал законодатель, когда создал УПК. Но все предоставленные нами медицинские документы опровергаются, не берутся и даже не вносятся в заключение. Как будто защита на это и не ссылается. Оказывается, все, на что мы ссылались, судя по этому заключению, – протоколы допроса Ани. А то, что у меня собрался почти том документов, которые я приобщила – по переписке с Русланом Д., по медицинским документам, касаемо ее психического здоровья – будто ничего не было.

Беседовали Антон Арасланов, Екатерина Рейферт.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя