Домой Лонгрид Федеральный судья из Ярославля вступил в схватку с Генеральной прокуратурой РФ

Федеральный судья из Ярославля вступил в схватку с Генеральной прокуратурой РФ

Андрей Курапин Фото с сайта yarnews.net

Адвокаты неоднозначно оценили выводы служителя Фемиды

Судья из Ярославля Андрей Курапин раскритиковал «палочное» безумие прокуратуры. Он вынес не только приговор, но и частное постановление в адрес Генпрокуратуры РФ.

Судью возмутило, что гособвинитель стал причиной затягивания разбирательства рядового дела. Служитель Фемиды счел доводы представителя надзорного ведомства «бессмысленными, явно надуманными и ничем не обоснованными». Это был ответ на заявление генпрокуратура Юрия Чайки: он потребовал от подчиненных при малейшем сомнении в доказанности вины обвиняемого, подсудимого, правильности восприятия им обвинения и его последствий отказываться от рассмотрения дела в оособом порядке.

 — Порочная практика беспричинного и бессмысленного препятствования особому порядку распространилась по всей стране и доходит до абсурда. Должностным лицом Генеральной прокуратуры установлен процент рассмотрения дела в особом порядке, превышать который не допускается ни при каких обстоятельствах. За превышение этого показателя прокуроры несут очевидно незаконную дисциплинарную ответственность. Процент установлен произвольно, он не имеет никакого смысла и цели, не основан на научных исследованиях и анализе судебной практики. Прокуроры вынуждены любыми способами, в том числе и противоречащими процессуальному закону, обеспечить соблюдение выдуманного процента, – заявил судья.

По мнению служителя правосудия, ни один работник прокуратуры Ярославской области не может толком объяснить смысл и цели этой кампании, которая фактически лишь вредит судам и самой прокуратуре.

 — Из высказанных предположений следует, что в общем порядке дела якобы рассматриваются более качественно и появляются дополнительные гарантии того, что невиновный не понесет уголовного наказания. Фактически такие доводы несостоятельны, они противоречат закону, судебной практике и здравому смыслу, поскольку ни один невиновный никогда не согласится на особый порядок. Ни одного случая, когда лицо, непричастное к преступлению, было осуждено в особом порядке, в практике судов России не было.

Судья приводит в пример США, где в упрощенном порядке рассматривается более 95% уголовных дел и никто не ставит вопрос о снижении этого процента.

По мнению Курапина, у судей при выполнении «бессмысленной, никому не нужной дополнительной работы просто пропадает желание работать». Он уверен, что действия прокуроров направлены на развал судебной системы. 

— Мириться с этим не представляется возможным. Досадно то, что отдельные подчиненные генерального прокурора из числа руководителей, дающие указания нижестоящим прокурорам всячески препятствовать особому порядку, не способны понять этих элементарных и очевидных вещей. Прекратить порочную и бессмысленную практику беспричинного препятствования особому порядку рассмотрения дел.

О принятых мерах генеральному прокурору необходимо сообщить в Красноперекопский районный суд Ярославля в месячный срок.

Адвокат Екатерина Чагина считает, что отказ прокуратуры от особого порядка не исключает вынесения подсудимому более мягкого приговора. Все зависит от подготовки позиции защиты.

— В УПК есть гл. 40, которая регулирует рассмотрение особого порядка. И, естественно, право прокуратуры отказаться от рассмотрения дела в особом производстве гарантировано законом. Соответственно, гарантировано законом и право другой стороны, в частности обвиняемого, на то, что рассмотрение дела в порядке особого производства гарантирует ему применение не более двух третьих от максимального наказания, предусмотренного санкцией статьи. В этом плане можно было говорить о том, что есть определенные гарантии, поскольку особый порядок связан с мнением прокурора, потерпевшего, подсудимого – нужно единство всех участников процесса, чтобы суд принял решение.

Что мы имеем на сегодняшний день? Мы имеем информационное письмо Генпрокуратуры РФ от 29 апреля 2015 года, которое адресовано нижестоящим прокурорским органам с рекомендацией о внесении возражений в том случае, если при проведении предварительного следствия, дознания лицо не давало показания, то есть сторона воздержалась от дачи показаний. Что происходит в том случае, когда лицо не дает показаний, а суд рассматривает вопрос о применении особого порядка? Тогда суд не будет рассматривать вопрос сути предъявленного обвинения: конкретных обстоятельств происходившего на самом деле. И если нет показания на стадии предварительного следствия, можно ли говорить о волоките, когда прокуратура возражает против рассмотрения дела в особом производстве? Мне кажется, что нет.

Чтобы говорить о том, как рассматривают особый порядок, нарушены ли права участников процесса, нужно исходить из конкретной ситуации. Почему возражает прокуратура? Почему суд считает эти доводы надуманными? Сам этот институт неплох в определенных случаях. Хотя он и не всегда хорош. Потому что обжалование вынесенного приговора фактически возможно только по смягчающим обстоятельствам. То есть с интерпретацией того, что суд не учел всех смягчающих обстоятельств. И тогда мы не будем говорить, что суд не рассмотрел какие-то обстоятельства дела, потому что они не исследовались. Здесь ограничена уже сама зона применения института.

Кроме того, по приговорам по митингам, которые были вынесены недавно с применение особого порядка, мы видим, что были немалые сроки, а порядок обжалования будет уже в меньшем диапазоне. Поэтому ущемлять право прокуратура на отказ – это фактически нарушения гарантий прокуратуры, установленных законом. В этом случае мы должны исходить из тех доводов, которые нам (адвокатам) в процессе предъявляет гособвинение: почему оно возражает. Допустим, оно говорит об общественной опасности. Но что в таком случае может противопоставить защита обвинению, если дело не будет рассматриваться в особом порядке, а будет слушаться в общем. Ведь может быть, что вынесенное наказание окажется меньше, чем было бы в особом порядке. Все очень индивидуально.

Поэтому я не считаю, что этот случай надо широко распространять на все эпизоды особого порядка. Сам его выбор должен быть обоснован: насколько невыгодно разбирательство этого дела в общем порядке, когда будут выясняться его обстоятельства. Мы должны учитывать это со стороны защиты обвиняемого – какой порядок ему целесообразно выбрать. Если прокуратура возражает, она, согласно информационному письму, должна будет от него отказаться. Потому что, когда нет показаний, нельзя сделать вывод об участии этого человека. Возможно, он будет давать показания в суде – очень часто на период предварительного следствия они не даются. И это обоснованно.

В конкретном процессе, возможно, какие-то доводы обвинения суд счел нецелесообразным, распространять это на всех считаю неправильным. Я бы не сказала, что придерживаюсь этого мнения в широком плане, потому что всякое дело нужно рассматривать индивидуально. Меня как адвоката не испугала бы позиция гособвинения отказа от особого порядка, я бы искала другие аргументы и, возможно, даже ставила бы себе задачу с вынесением более лучшего приговора, чем если бы дело было рассмотрено без изучения доказательств.

Адвокат Александр Бурчук полагает, что судья вполне обоснованно раскритиковал позицию Генеральной прокуратуры.

— Прокурор, видя, что в деле имеются признаки самооговора подсудимых, вправе возразить против особого порядка. То же касается невыполнения требований досудебного соглашения о сотрудничестве – пресловутой сделки со следствием. В 90% случаев особый порядок – это как раз устраивающая всех, оперов, прокуроров, следователей и судей, палочная система – конвейер по осуждению всех попавших в рапорт оперуполномоченного: если избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, это стопроцентное осуждение (по статистике в России 0,05% оправдательных приговоров). Этих данных хватает, чтобы «уговорить» любого арестованного правдами и неправдами (фальсифицированными рапортами о результатах ОРМ). Как правило, на основе одного рапорта оперуполномоченного, из которого следует, что подозреваемый собрался скрыться в Зимбабве, улететь на Марс, куда угодно, избирается арест. И до приговора, если только твоя фамилия не Голунов или Устинов, виновный или невиновный сидит в СИЗО, пока ожидания следователя и оперуполномоченных не оправдаются и он «не признает вину», была она или нет. В случае если вину признал, – особый порядок, который позволяет прокурору и судье не краснеть в зале суда и не выслушивать стенания заключенного и его защитников о правовом беспределе и 1937-м, а за одно заседание раздать двушечки и трешечки или в случае совсем откровенного вранья из материалов дела проявить гуманизм и, как выразился главный судья страны Вячеслав Лебедев, вынести тот же самый оправдательный приговор невиновному – то есть приговор, признавший его виновным, но освободивший от наказания (от возможности получить компенсацию за незаконное привлечение к уголовной ответственности, от права на реабилитацию, на возможность детей и их супругов и детей работать впоследствии в правоохранительных органах и разведке, суде и прокуратуре и на других должностях, связанных с допуском к гостайне и дающих прочие неприятности).

Судья справедливо возмутился – спокойно, не размышляя меняй фамилии в обвинительном приговоре, не выслушивая этих свидетелей и не просматривая видеозаписи, на которых как назло нет доказательств вины подсудимого, а только установка «осуждать и оправдывать нельзя», а тут умник гособвинитель из прокуратуры, которая, кстати, обвинительное заключение утвердила и все предыдущие решения о возбуждении дела, продлении сроков стражи поддерживала, заставляет судью рассматривать дело по существу. По его мнению, бессмысленная и неблагодарная работа – в современной России вершить правосудие по-настоящему. Причина – прямой отсыл к письму олицетворения современного российского правосудия Председателю Мосгорсуда Егоровой Ольги Александровны главному редактору радио «Эхо Москвы» Венедиктову на прозвучавшие в эфире нелицеприятные отзывы Шендеровича в адрес судей Басманного и Хамовнического суда. Запредельные нагрузки судей – оправдывающая фраза, по мнению Егоровой, в случае с неоправданно жесткими или похожими на неправосудные приговорами, выносимыми судьями центрального округа Москвы по резонансным около- и политическим делам.

Ходатайство следователя в суд об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу мотивировано в Постановлении Пленума Верховного Суда России № 1 по рассмотрению ходатайств об избрании или продлении меры пресечения под стражу – написан как с Ветхого завета и в лучших традициях решений ЕСПЧ. Там учтено социальное положение, наличие малолетних детей, прописка в Москве и отсутствие судимости – но (!) вину не признает. Может скрыться и оказать давление и даже угрожать свидетелям, уничтожить доказательства. Какие, спросите вы? Вот и следователь пока не знает, для чего необходимо избрать меру пресечения, а потом разбираться – там же не навсегда, а всего на два месяца. Потом при продлении срока изменяться основания. Забегая вперед: потом их не будет вовсе, единственным основанием станет тот факт, что ранее избрана мера пресечения и новых оснований для ее отмены не появилось. Какие фактические основания указать судье и следователю с операми? Свидетелей нет, записи не о том. Оперуполномоченный пишет рапорт, что в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий установил, что задержанный намеревался от следствия скрыться, допустим, в ЮАР. В соответствии с нормами УПК РФ на момент рассмотрения ходатайства это доказательство, которое суд положит в основу судебного решения об избрании меры пресечения. А фактически – это начало отбытия наказания (которое потом с этого момента и учитывается) в виде лишения свободы со всеми вытекающими отсюда последствиями при реабилитации.

Вы что, думаете, суды, прокуроры и прочие составители материалов уголовного дела опасаются, что за день незаконного лишения свободы невиновному потом 150 ₽ из бюджета выплатят в случае оправдания? На бюджет, как и на невиновного, им поровну. А вот после принятия процессуального решения в виде оправдательного вердикта станет возможно вернуться к вопросу, кто и зачем составлял и как проверял рапорт о предполагаемой поездке в ЮАР.

Хорошо, задает простак вопрос: «Если я ничего не совершал, как мне вынесут приговор – в деле же ничего нет, кроме моего оговора и моих жалоб, их опровергающих?» В приговоре ничего этого не будет, не переживай – в особом порядке не изучается вообще ничего. Там будет написано только, что вину ты признал полностью и просил рассмотреть дело в особом порядке, получишь скощуху – снисхождение в виде наказания не более 2/3 от максимального. «Я же вообще ничего не совершал!», – настаивает пока еще невиновный. А невиновным у нас – Лебедев сказал – дают условно, а то и вовсе освобождают от наказания! В некоторых странах это считается как оправдательный приговор. Обжаловать, если что, ты правда его не сможешь, но это и не важно, с жалобами ты уже в курсе как у нас…

И тут такое дело поступает в суд. Судья смотрит, что все согласны, с флешки следователя откопировал для приговора обвинительное. Встает гособвинитель, получивший указания от неведомого Зорро из прокуратуры попробовать «по-честному», каково это на самом деле. За годы «особо порядочного правосудия» забыли вообще, что это такое, и судья не сдерживается: нагрузка… запредельно… мы что, теперь все дела вообще будем рассматривать? Щас я ему…

Но тут, как известно, нет удачи – джентельменов нет.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя