Домой Колумнисты Казнить нельзя помиловать

Казнить нельзя помиловать

Казнить нельзя помиловать

Демократия – это гарантия того, что вами
не будут управлять лучше, чем вы того заслуживаете.

Бернард Шоу

 

К сожалению, на мой взгляд, в нашем обществе категорически не готовы ни к демократии, ни к максимальному осмыслению чего-либо, ни к истинному, не показушному, милосердию.

С того самого момента, как Российская Федерация ввела мораторий на смертную казнь, прошло уже больше двух десятков лет. И все это время находятся те, кто пытается поднять тему ее возврата.

Кто-то искренне верит в то, что смертная казнь, например, может остановить жену, которая терпит несколько лет побои и издевательства идиота-мужа, или одного из двух пьянствущих друганов, по пьяни убивающего того, кто послал второго пешеходно-эротическим маршрутом. Примеров таких ситуативных убийств практики-криминалисты могут привести немало.

Кто-то просто плохо читал классика коммунизма Карла Маркса (по иным источникам – Джозефа Данинга):

при 100 процентах прибыли капитал попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы. Если шум и брань приносят прибыль, капитал станет способствовать тому и другому

Доказательством этому мы видим ситуацию в том же Китае. В стране, в которой уже несколько десятков лет расстреливают казнокрадов и взяточников. Да не просто расстреливают, а на площадях, транслируя казнь по телевидению.

И что, перестали в Поднебесной тырить госсредства и брать взятки? Отнюдь.

Среди сторонников возврата смертной казни есть и откровенные популисты, ловящие рыбку в мутной водичке политического болота. Как, например, омбудсменша по правам ребенка от Саратовской области Татьяна Загородняя (вкупе с депутатами Государственной думы от этого же региона Евгением Примаковым и Ольгой Алимовой), публично призвавшая к возвращению смертной казни в связи с убийством девятилетней Лизы Киселевой. А предполагаемого убийцу толпа пыталась линчевать.

Вообще-то это та самая песнь, что в России плачем зовется. Когда, в частности, тот (та), кто обязан категорически сдерживать похотливо-истеричную дурость толпы, тем не менее идет на поводу у плебса и за счет таких дешевых популизмов набирает себе политические очки. И совершенно ожидаемо (но при этом все равно – удивительно) слышать от таких вот деятелей:

Заигрались в демократию и толерантность. Вернуть смертную казнь в Россию!

Хотя, предположу с высокой степенью уверенности, эти деятели в своих предвыборных программах и заявлениях говорили и о милосердии, и о торжестве закона, и о прочих вещах, каковые быстренько позабыли в угоду паскудному моменту…

И даже эти деятели нет-нет, да и вспоминают про неотвратимость наказания. Путая при этом сию неотвратимость наказания с его жестокостью. И что-то ни разу я не встречал заявлений у такого рода политиков (или политиканов?..) о необходимости требовать от правоохранительных органов улучшения качества работы – сыскной, профилактической, разыскной и проч. И это понятно – требовать от правоохранителей такого означает с ними ссориться. А ссориться никто не хочет. Куда как проще поиграть на низменных чувствах толпы.

Что там государевы люди, если даже среди некоторых правозащитников нет-нет, да и встретится «это сладкое слово» – расстрел. Хотя от этих граждан слышал ранее неоднократно и про то, что государство не имеет права становиться на одну ступеньку с убийцей, и про христианскую заповедь «не убий».

А ведь эти мои коллеги не могут не знать, сколь высок процент следственных и судебных ошибок. Какая существует вакханалия следственно-судейского произвола или просто нежелания работать качественно. Сколь высок процент тех, кто или мог бы отбывать наказание вне стен тюремных, или откровенно невиновен.

Вот что по этому поводу пишет известный адвокат Анна Ставицкая: «…100 или даже больше человек сидят ни за что, без вины. При этом сроки у них громадные – больше 7 лет. Примерно человек 700 – за наркотики: 99% из них киргизы, таджики, узбеки, которых нельзя назвать серьезными распространителями наркотиков, но которые и сами наркоманы, и чуть-чуть приторговывали. Вместо налаживания миграционной политики этими людьми набивают колонии.

100-150 человек – совершенно больные люди, тоже наркоманы, которых надо не сажать, а лечить. Человек 50 – студенты элитных вузов 18-20 лет, которые, чтобы быстро подзаработать, осуществляли закладки наркотиков, связываясь через всякие мессенджеры.

Вместо того, чтобы использовать для установления настоящих сбытчиков, этот молодняк сажают лет на 8 в колонию, где он прекрасно впитывает тюремные порядки. А реальные сбытчики продолжают сбывать, используя других дурачков. Какая-то часть из них сидит из-за провокации. Примерно человек 50-100 сидят уже больше 15 лет, за всякое мелкое рекетирство, совершенное в конце 90-х. На УДО их не отпускают, несмотря на то, что, по словам моего подзащитного, все их делишки на такие огромные сроки не тянули. Остальные, человек 200, сидят за свое: по пьяни кого-то избили, убили или изнасиловали.

Как считает мой подзащитный, примерно 30-40% сидящих в его колонии вполне можно было либо вообще не сажать или сажать не на такие большие сроки. От этого всем было бы только лучше. Но нет, судебно-следственная машина работает слаженно, тюрьмы ежедневно пополняются, пополняются, пополняются и будут пополняться».

В свое время в проклинаемом многими СССР в некоторых регионах практиковалось следующее: будущих следователей, прокуроров, судей водили на экскурсии в СИЗО или колонии. Чтобы вершители судеб видели максимально выпукло и осязаемо, на что они будут приговаривать своих потенциальных фигурантов. Процент неправосудных приговоров, следственных ошибок был у таких служителей Фемиды ниже, чем у тех, кого на такие экскурсии не водили. А некоторые после этого вообще решали сменить будущую профессию…

А сколько писем получают правозащитники от осужденных следователей, прокуроров, судей? Писем, в которых главным лейтмотивом является сакраментальное – я вас раньше хаял и ругал, а теперь понял каким важным делом вы занимаетесь! И уже эти граждане, переосмыслившие гнилую сущность бытия, возражают лицемерам с двойными стандартами. Мол, если следствие и суд продажные и/или зависимые, то не надо хаять педофила или террориста  огульно. Может быть, и у кого-то из них дело сфабриковано?!

И тот, кто, скажем, взорвал урну около здания ФСБ рано утром, изначально понимая, что никто из людей не пострадает, может быть, такого человека и не стоило бы приговаривать к нескольким годам реального лишения свободы?

Вспоминаю также, как известный правозащитник Валерий Абрамкин во время интервью с теми, кто был приговорен к смертной казни (это было до 1997 года), спрашивал у смертников: «Вы согласны с такой мерой, как смертная казнь?». Ответы были не менее удивительны. Подавляющее большинство говорило или «да, согласен, но при условии, что меня будет расстреливать тот, кто вынес мне приговор», или «да, согласен, но пусть тот, кто вынес приговор, недельку перед расстрелом посидит со мной в камере».

Нашему обществу остается ждать настоящего градуса милосердия и объективности, когда казнить будет менее выгодно, чем миловать…

Все изложенное является оценочным суждением

  

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя