Домой Интервью Что не расслышал Верховный суд о копейском деле

Что не расслышал Верховный суд о копейском деле

Копейск
Фото из соцсетей

Верховный суд оставил в силе приговор Челябинского областного суда от 13 апреля 2018 года о массовых беспорядках в исправительной колонии № 6 города Копейска. 24-25 ноября 2012 года заключенные забрались на вышку в промзоне и на крышу одного из корпусов, взывая о помощи. Начальник этой колонии Денис Механов был осужден на 3 года условно, а на осужденных завели новые уголовные дела.

Я пообщалась с бывшим заключенным ИК-6 г. Копейска, который ранее отбывал там наказание. Он рассказал, что происходило в колонии и почему осужденные не могли поступить иначе, кроме как устроить эту акцию протеста и привлечь внимание всей страны и Европы в том числе.

Максим провел в ИК-6 около 7 лет.

Он вспоминает об этом с ужасом.

Мы разговаривали около двух часов, за это время он многое рассказал, его лицо сильно менялось, я чувствовала, сколько боли было во всем этом. Взрослый мужчина, который прошел круги тюремного ада, не стал озлобленным, а наоборот: он помогает друзьям, оставшимся там, ездит в детские дома, живет открытой жизнью и старается не вспоминать прошлое. Очень хочет завести семью и детей, с заботой в голосе рассказывает про детишек, которым помогает, и ждет своего счастья.

— Максим, когда и как ты попал ИК-6?

— Меня этапировали туда в декабре 2004-го, до этого я был в Копейске в ИК-15. В лагере каждый занимался своим делом: кто-то спортом, кто-то читал книги, кто-то получал образование. В меру своих интересов ты мог развиваться, готовиться к вольной жизни. В 2003-м с приходом Владимира Жидкова в Управление ГУФСИН РФ по Челябинской области (В. Жидков скончался 17 февраля 2012 года) начали ломать лагерь. Пока его не было, жили спокойно. Не было насилия. Он поменял все руководство и начал ломку зоны. Как раз ИК-6 до этого была общим режимом – сделали строгим. ИК-6 и ИК-10 были первыми экспериментальными лагерями, где пролилось очень много крови.

Сущие Копейски… Стать неприкасаемым в ИК-6 стоило 200,000 ₽

Это даже нельзя назвать режимом, это лагеря пыток.

Если туда попадаешь, то останешься ли ты живой – большой вопрос. У всех поставленных им начальников был один принцип – сломать человека, подавить его характер, силу воли, смешать его с общей массой.

Итак, нас 15 человек этапировали, завели ОМОН в лагерь и вывезли на ИК-6. Сутки нас только били, раздев догола, тогда еще был мороз. А когда переставали бить, то я думал, лучше бы опять начали – чтобы согреться, по-другому невозможно. Это долго продолжалось.

У одного осужденного был врожденный порок сердца, он им сразу сообщил. Несмотря на это, ему прям с разбега пнули ногой в сердце, чтобы было понятно, что происходило. Он очень долго лежал в коме. Дальнейшую его судьбу я не знаю, к сожалению. Но после этапа остались живы не все.

В ИК-6 я пробыл с 2004-го по 2011-й. Этот бунт случился после того, как я освободился. Я один из тех, кто должен был стоять там на крыше с этими плакатами. Все ребята – мои друзья, близкие люди, они хорошие и порядочные. Болели за то, что происходило, не смогли смириться с тем беспределом. Нормальному здравому человеку просто невозможно даже представить весь тот кошмар, происходивший там.

Бьют и пытают осужденных не везде?

— А проверки были?

— В колонию часто приезжало с различными проверками московское управление ФСИН. Для них все было построено так, что все с буквы закона, все по форме одежды, кровати заправлены, зарядка и так далее. Когда туда приезжали, то никого не били, все было четко по расписанию. На самом деле система вымогательства денег была выстроена очень грамотно. Были блага, которые продавались, а была просто плата за свое спокойствие. Я могу поделить общую массу на три части. Одна часть – это 20-30% осужденных, которые работали на администрацию (актив колонии). Били руками, ногами и головой, подсказывали, как можно еще сильнее завернуть гайки, что можно еще придумать. Большинство вымогательств происходило руками осужденных активистов.

— Где работали заключенные?

— Производства было много. Были сувенирки, мебельный и швейный цеха, все, что связано с деревом. Но получали осужденные копейки, зарплата в 20 ₽ – это, конечно, смешно. Работали не за деньги, по сути, а ради того, чтобы выйти на промзону, там было поспокойнее жить. Работали сутками, оставались там ночевать. Были еще очень вредные производства. Например, цех по переработке пластмасс. Привозили различные шприцы с кровью, капельницы и другие медицинские отходы.

Заставляли перебирать все голыми руками без защиты.

Сотни людей выводили как бы в наказание. Где-то провинился – завели работать в этот цех. Шприцы перебирали, складывали в специальный аппарат, он перерабатывал пластик и получались гранулы, которые потом куда-то увозили и продавали. Это очень опасные отходы, заключенные заражались и могли передавать заболевания своим родственникам и детям, а кто-то освобождался и уже на воле мог заражать людей. Этот цех существовал с 2006-го по 24 ноября 2012 года.

— А кто и как занимался вымогательством?

— Большая часть делалась руками осужденных активистов. Челябинск – город небольшой, ты попадаешь в колонию, про тебя быстро расходятся слухи: кто твои родители, кто близкие, кто ребята, которые приезжают к тебе. Насколько люди платежеспособные. Если они чувствовали, что с тебя можно тянуть деньги, начиналось много проблем. Таскали в дежурную часть, в оперчасть, за каждую расстегнутую пуговку избивали. То есть ты проходил такие круги ада, которые многие просто не выдерживали, звонили родителям, чтобы они привозили деньги.

— Какие суммы?

— Суммы совершенно разные, все зависело от платежеспособности и возможностей человека. Минимальная плата, например, 5 банок краски. Было много людей достаточно платежеспособных. Олигарх из Москвы, бывший замгубернатора Челябинской области, мэры разных городов. Понятно, что к ним отношение было иное, они платили. Один из них построил дополнительное здание для комнат длительных свиданий. Также строили и ремонтировали другие помещения, денег привозили очень много. И они, как правило, жили на санчасти, у них была своя комната и все тихо, спокойно. Ходили на свиданки, получали передачи, пользовались благами, которые другим были недоступны. Думаю, там миллионы рублей.

Сколько стоит один удар сотрудника ФСИН

Все свидания продавались.

Пойти на длительное свидание и взять положенные по закону трое суток было просто невозможно. За деньги – да. У всех разные суммы вымогали. Кто-то платил 10-20 тысяч ₽, кто-то 50-70 тысяч ₽.

Платили через актив, ты договариваешься со старшиной своего отряда либо еще с кем-то, они тебе предлагают: хочешь на свидание – вот есть такие числа, надо привезти вагонку для отделки стен, например. Несколько пачек на сумму 40,000 или 50,000 ₽. Подписывали разрешение на телефонный звонок, вели в дежурную часть, где были таксофоны, человек звонил родственникам и говорил, что надо привезти. И родственники привозили.

Механов был как бы не задействован во всем этом, единственное – этот старшина отряда шел к нему и говорил: вот есть Петров, готовый привезти на такую-то сумму того-то, надо подписать ему свидание. И он подписывал. Механов все эти функции возложил на актив.

— На какие еще категории делился лагерь?

— Были люди, вхожие к Механову, начальнику колонии, из простых осужденных – гуманитарщиков, это вторая категория. Люди, создававшие себе блага за деньги. Просто платили деньгами или стройматериалами. Пытали и издевались над всеми.

«Пытки есть, а слова нет». Введут ли новую статью для силовиков?

А третья категория людей – это те, кто просто крепились, смотрели на все это, терпели все издевательства. Пытались выжить.

— А ты платил за спокойствие?

— Я не платил, мне удалось освободиться раньше срока, мне помогли знакомые с воли. Тебя бьют до поры до времени, устраивают проблемы, а потом понимают, что если ты не будешь платить, то на этом все. Но получить, например, длительное свидание становится проблематично. А чтобы отказать в нем, даже нарушения не нужны. Просто нет суток, нет комнат и все. Актив разобрал и гуманитарщики. Вырвать одни сутки раз в год – это большое счастье.

Помимо денег, когда ты уже находишься в колонии два, три года, есть земляки, которых ты знаешь по свободе, где-то в тюрьмах встречался. Кто-то стал активистом и может решать определенные вопросы. Уже можно договориться на отношениях. Иногда получалось. Лишнего мне было не надо. Опять же, бытует мнение, почему бунт этот был. Прокурор в Верховном суде все перевернул, мол, заключенным нужны были наркотики, телефоны и так далее. Да не нужны были!

Что нужно человеку, который там находится, – элементарно чувствовать себя в безопасности, иметь связь с родными, детьми, женами, родителями и хотя бы видеться с ними в установленном законом порядке. Получать должное лечение.

— Как в ИК-6 обстояли дела с медициной?

— Годами не было стоматолога.

Рвали зубы на живую пассатижами.

Затачивали их, выходили на промзону и вырывали. Питание ужасное, зубы сыпятся, а врача нет. Вот как так – два года в лагере нет стоматолога! Люди на стены лезли от зубной боли, чем угодно готовы были вырвать этот зуб.

Был случай, когда 70% заключенных отравились едой в столовой. Люди с огромной температурой и несварением желудка не могли получить медпомощь. Вот такое скотское отношение было.

— Ты ушел и произошел бунт. Как ты это воспринял?

— Я знал, что это будет рано или поздно. Всему приходит конец, единственное, чего я не ожидал, что Механов получит такое наказание – 3 года условно. И тут же его амнистировали. Реально мирная акция людей, которые вышли на нее, потому что уже не могли жить так, как их заставляли, в творящемся там беспределе. Просто стало невыносимо. Вышли только поэтому. Не было бунта, не было насилия, не было погромов, не было ничего того, о чем говорило следствие. Все 178 томов уголовного дела были сфабрикованы.

Люди были постоянно избитые, голодные, холодные, не получали никакого лечения, их пытали.

Мирная акция, на которую вышли с плакатами и транспарантами, залезли на крышу барака – в чем суть преступления? Неповиновение? Максимум административное наказание могло последовать, ШИЗО. Уголовного преступления здесь не было.

Освобождение от наказания. Помощь осужденным

А то, что туда со свободы подъехали поддержать родственники, друзья, товарищи – все это для того, чтобы их родных и близких, которые были на крыше, не убили. А могли, и никто бы ничего не узнал. Именно потому что рядом находились родные, это получило такую широкую огласку в средствах массовой информации, поэтому они остались живы в принципе. Иначе их бы убили.

— А там вообще были факты убийства?

— О многих фактах, мы просто не знали. Потому что убивали в ШИЗО, туда доступа нет. А сами сотрудники об этом никогда не скажут. Мы знали факты, когда реально убивали и по тихой ночи вывозили. Есть же такая должность у активистов – нарядчик. Они отслеживают всех, кто прибыл и кто убыл. Когда минус один из ШИЗО и неизвестно куда он выбывает, то понятно, что человека вывозят уже в гробу.

— Сейчас там новый начальник. Как обстоят дела в этой колонии?

— Сейчас более-менее спокойно. Такого уже нет – вымогательства и насилия над осужденными. Все по распорядку и по закону. Насколько я знаю. Люди занимаются собой, стараются, чтобы выйти на свободу нормальным человеком. С нормальной психикой и не больным или умственно отсталым.

Ни один здравый человек не будет мириться с этой жестокостью, бесконечными пытками и вымогательствами. Он будет бороться. Это наоборот показатель того, что как не убивай в человеке личность, как его не зажимай, не унижай, не избивай, но придет время, когда терпение закончится и он не будет думать о том, останется ли в живых после этого или ему добавят срок. Он выйдет и будет та же самая акция или бунт. Надо наоборот пересмотреть систему, чтобы не допустить таких моментов. Если вы хотите, чтобы все было по закону, – все согласны, делайте по закону, дайте то, что положено по закону. И потом начинайте спрашивать, но не такими пытками. Есть же категория людей, которым все пофиг, они живут своей жизнью и своими законами. Но есть наказание, предусмотренное за это: ШИЗО, выговоры и так далее. Наказывайте. Зачем избивать, подвешивать в наручниках, забивать дубинками человека до смерти, зачем так издеваться?

— Что осужденные будут делать дальше?

— Ребята будут писать в Европейский суд по правам человека, ждать конец срока. На сегодняшний день ЕСПЧ – это единственное место, где можно добиться какой-то справедливости и правды. Сейчас была фикция суда, чтобы утвердить приговор. Верховный суд – это высшая судебная инстанция, где человек надеется найти справедливость, но никто ни в чем не разбирался. По тому, как суд начался и шел, было ясно, чего ждать. Удалили из зала суда адвокатов, подсудимого, журналистов, правозащитников, не дали освещать процесс должным образом. Также суд закрыл глаза на доказательства, которые были в пользу ребят.

Есть один плюс: да, ребята пострадали – это очень плохо, зато все-все узнали, даже весь мир, наверное. И сейчас, по крайней мере в Челябинской области, такого беспредела в лагерях нет. Все привели в норму, заключенные спокойно живут.

Копейский бунт. СПЧ выступил против позиции Верховного суда по делу

Скоро ребят отправят в лагеря, и я думаю, как там у них будет. Но мы обязательно все узнаем. Я надеюсь, что администрации тех колоний, куда они попадут, не повторят ошибок своих коллег, которые издевались над людьми. Я понимаю – работа, она разная, но что-то человеческое должно быть. Понимание, сострадание: человек и так наказан, у него забрали все самое дорогое – родных людей, свободу. При этом начинать еще над ним издеваться… Это же исправительная колония, в ней должны быть функции исправления, а человек выходит абсолютно морально неустойчивым, озлобленным, и общество его просто боится и не принимает. Не исправили, а искалечили судьбу человека. Такая карательная система таких лагерей.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя