Домой Колумнисты Один в поле — воин. Адвокат «человека в телевизоре» против системы

Один в поле — воин. Адвокат «человека в телевизоре» против системы

Сегодня адвокат больше чем следователь, прокурор и судья — борец с несправедливостью и беззаконием. Ему приходится в одиночку сражаться с нарушением прав и интересов не только граждан, но и своих. Помочь адвокату пока могут только коллеги-адвокаты и сам Доверитель.

Нас стараются не замечать, не отвечают на наши ходатайства и жалобы, а если и отвечают, это немотивированные отписки, что «все законно и обоснованно». А на конкретные доводы ответов нет. Только если случится чудо. Не иначе.

КЛАССИЧЕСКАЯ ПРОВОКАЦИЯ 

В июне мной заключено соглашение на представление интересов Будаева Антона (фамилия и имя изменены), осужденного в апреле 2019 года к пяти годам лишения свободы Истринским городским судом Московской области за покушение на мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ).

Приговор незаконный, необоснованный и несправедливый. Очень суровый. Основан на материалах оперативно-розыскных мероприятий, составленных с грубейшими нарушениями закона. Классическая провокация.

Антон окончил два высших учебных заведения, из интеллигентной семьи. 

Что можно передать задержанному в СИЗО. Полный список вещей и продуктов  

У самого трое детей. Они с женой удочерили старшую дочь, а затем в октябре 2016 года родились сыновья-двойняшки. Долгожданные.

Сначала мера пресечения у него была домашний арест. За двумя доследованиями из суда последовала подписка о невыезде.

После оглашения приговора Антона взяли под стражу в зале судебного заседания. И отвезли в СИЗО-10 г. Можайска.

Сразу после заключения соглашения об оказании юридической помощи 18 июня 2019 года мы с женой Антона приехали в Истринский суд с заявлением об ознакомлении с материалами уголовного дела. Сотрудники уголовной канцелярии сообщили, что Будаев из СИЗО-10 г.Можайска этапирован в другое учреждение.

В какое, сообщить отказались.

А уголовное дело уже направлено в Мособлсуд. Но у какого судьи, сведений не предоставили. Жене нехотя выдали разрешение на свидание.

21 июня мы с ней поехали в СИЗО-10 г. Можайска, где узнали, что Антон этапирован и уже там не содержится.

Свидания ни у меня, ни у жены не получилось. Узнать, в какое учреждение Антона отвезли — тоже. Я сразу же написала жалобы в прокуратуру и суд. Но это ничего не изменило. Суд как всегда проигнорировал ходатайство. Из прокуратуры пришел ответ, что все законно.

Ответ от прокуратуры

Через несколько дней Антона мы обнаружили в Саратове — одиннадцать часов путешествия на машине. И никто не мог гарантировать, что его завтра не отправят в другое место. Ехать так далеко было рискованно, можно было его не застать и потерять двое суток. И действительно, через день он уже был этапирован в Воронеж. Семь часов езды на машине из Москвы. (Город изменен по просьбе Антона, расстояние до города не изменено).

«Чтоб из сына вырос примерный силовик!» Конституция для детей. Продолжение 

Пришлось печатать апелляционные жалобы без общения с Антоном. Изучив материалы уголовного дела, у меня волосы встали дыбом.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий оформлены с грубейшими нарушениями закона.

Ни в одном протоколе не указано время проведения, большей части протоколов вообще нет. Выемка аудиозаписей, выдача и изъятие диктофонов никак не задокументированы. На аудиозаписи разговора о деньгах вообще не велось, хотя потерпевший настаивает, что спрашивал, куда положить сверток с деньгами. Деньги им засунуты в место, которое Антон не мог видеть — между пассажирским сидением и консолью автомашины. 

ОН — В ТЕЛЕВИЗОРЕ, Я — ЗДЕСЬ   

В первый раз я увидела Антона на изображении монитора в ходе судебного заседания Московского областного суда. Заявила ходатайство об объявлении перерыва, чтобы пообщаться. Все вышли из зала, но секретарь осталась. Я попросила судей удалить и ее. Но мне отказали, объясняя, что это ее рабочее место.

Интересная мотивация у многоопытных судей апелляционной инстанции, прекрасно осведомленных:  

свидания у адвоката и Подзащитного должны быть конфиденциальные.

Но я не стала спорить, все равно поговорить в таких условиях невозможно. Он — в мониторе, висящем на стене, я — здесь. Какая тут может быть конфиденциальность, когда разговор громкий и его слышно вне зала?

У Антона я выяснила, что он не получил копий апелляционных жалоб адвокатов. После перерыва заявлено ходатайство об отложении судебного заседания. Очень не хотели этого делать судьи, стремились рассмотреть дело быстро. Но не вышло. Пришлось отложить.

Назвали главным вором — реальный срок. Бывший следователь анализирует кейс Шишкана 

На следующий же день я поехала в СИЗО-1 г. Воронежа. В четыре часа ночи выехали чтобы попасть к Антону в этот же день. Успев только к обеду, я простояла три часа в очереди.

Недолго мы обсуждали обстоятельства дела. Время вышло, и сотрудники следственного изолятора попросили меня удалиться.

Пришлось ехать в Воронеж еще раз. К сожалению, этого тоже оказалось мало.

НИКТО НЕ ВИДИТ НАРУШЕНИЯ ЗАКОНА    

И как всегда и ФСИН, и прокуратура, и суд не видят никаких нарушений закона. Закрывают глаза на то, что не соблюдены права и защитника, и обвиняемого, и его жены, которая не имеет возможности оставить на весь день детей и ехать в Воронеж.

В первый раз она поехала со мной вместе. Но ее не пустили, так как пятница — неприемный день.

Имея на руках разрешение на свидание, потратив целые сутки, она так и не смогла встретиться с мужем.

Согласно ст.ст. 47, 53 УПК РФ с момента вступления в уголовное дело защитник вправе иметь с обвиняемым свидания без ограничения во времени. Это необходимо для квалифицированной защиты, чтобы он мог собрать и предоставить доказательства, необходимые для оказания юридической помощи.

В соответствии с ч.3 «Порядка направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания и их перевода из одного исправительного учреждения в другое» осужденные направляются для отбывания наказания не позднее 10 дней со дня получения администрацией извещения о вступлении приговора суда в законную силу. И в ст. 7 Уголовно-исполнительного Кодекса РФ указано, что основанием исполнения наказания является приговор, вступивший в законную силу.

Но сотрудники УФСИН направили Антона не в исправительную колонию, а в следственный изолятор г. Воронежа. Поэтому ни прокуратура, ни ФСИН не видят никакого нарушения закона. Пусть сидит в Воронеже, куда сложнее добраться и адвокатам, и родственникам.

Никита Белых: Освобождение через Бальзака и мероприятия для «порядочных арестантов»  

В результате у осужденного отсутствует возможность иметь свидания без ограничения времени с защитником, составить дополнительную апелляционную жалобу, проконсультироваться с адвокатом перед судебным заседанием, и даже присутствовать при рассмотрении апелляционной жалобы.

Второе судебное заседание тоже было отложено на 20 августа, потому что в СИЗО-1 г. Воронежа только один кабинет для видеоконференции, а он был весь день занят.

В зале суда
В зале суда. Фото: Алексей Шабунин

Что только ни делается, чтобы не дать человеку полноценно защитить себя.

Все участники процесса — в зале суда. Только осужденный — в «телевизоре» и за решеткой.

Разве это не нарушение его прав? Ведь он согласно ст. 14 УПК РФ до сих пор считается невиновным. Приговор еще не вступил в законную силу. 

В нашей стране редко, но отменяют решения суда. Случается, выносят и оправдательные приговоры. Пусть даже все меньше и меньше. И уже не все судьи, видимо, об этом знают.

«Это кому-то показалось, что ваш поезд уходит, он ещё даже не трогался»

Разве человек не должен лично находиться в суде и выступать в свою защиту, а не пытаться что-то доказать суду по монитору через запоздалый звук и посторонние шумы?

Ведь решается ЕГО судьба, а не судьба прокурора или судей.

Во все времена обвиняемый присутствовал в зале суда и мог лично участвовать в процессе. Посмотреть в глаза судьям и прокурору.

НЕ ПРОСТО ЗАЩИЩАТЬ, А ВОЕВАТЬ  

Как хочется судьям и прокурорам засунуть туда — в телевизор — и адвоката. Пусть там вместе что-то бормочут. А мы в этот момент будем переписываться в своих телефонах, переговариваться, стараться не зевать от скуки и в мыслях уже пить чай в кабинете или ехать на машине домой.

Судьи

И адвокат в этих полевых и боевых условиях вынужден не просто защищать, а воевать. Биться за человека, который там — на экране монитора. Который надеется, что ты ему поможешь. Который верит, что суд услышит его адвоката. Потому что судьи его услышать не могут. Он далеко, в Воронеже, за тридевять земель от Москвы.

А мы здесь. Вступаем в очередной бой с системой. Глядя в глаза судьям и прокурору. Вместо него — «человека в телевизоре».

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Почему бы адвокатам не обжаловать и суды в уг процессах по видиосвязи, и пртказ ФСИН о переводах в разные СИЗО? В ВС РФ, в КС РФ, в ЕСПЧ?

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя