Домой Интервью Демушкин за несколько минут до суда: Полицейские сами этим недовольны 

Демушкин за несколько минут до суда: Полицейские сами этим недовольны 

Дмитрий Демушкин в суде. Наручники перед заседанием сняли.

Сегодня в зале Люблинского суда Москвы идет суд над Дмитрием Демушкиным — политиком, организатором Русских маршей и специальным корреспондентом White News. Напомним, Дмитрия задержали в субботу, 3 августа. В тот день в центре Москвы проходила несогласованная акция протеста против недопуска части кандидатов на выборы в Мосгордуму. По редакционному заданию Демушкин снимал на видео то, что происходило на улице.    

Вменяют Дмитрию часть 8 статьи 20.2 КоАП РФ — Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования. Могут присудить от ста пятидесяти тысяч ₽ до 30 суток ареста. Редакция WN направила обращения в прокуратуру, МВД и мэру Москвы.   

До начала заседания главный редактор WN Екатерина Белых отметила: «В 18:15 истёк срок задержания Дмитрия Демушкина. Но. Мы все ещё здесь. Получается, более получаса уже Дмитрий Демушкин неправомерно удерживается в Люблинском суде». И поговорила с Демушкиным. Дмитрий рассказал, что его внимание «привлек некий гражданин, который тоже снимал на видео и комментировал, что он б намного жестче поступал с этими людьми, которые сюда вышли»… 

— А что конкретно он говорил?

— Я ему задал вопрос «Насколько жестко?», на что он отмахнулся, ударил в сторону моего записывающего устройства рукой. Я ему сказал: спокойнее, немного отвернулся от него. 

И он, проходя мимо, специально ударил меня в пах. Я не ожидал.

Он не попал прямо в пах, слава богу, потому что тогда бы я точно среагировал и плюнул ему в лицо, наверное. Ну, все равно, я как-то выругался на него, не ожидал просто такого. Довольно сильный удар был. После этого ко мне подошли сотрудники. Я думаю, возможно, и это был сотрудник, который пытался меня спровоцировать. И вежливо начали просить меня пройти в автобус. Действительно вежливо. Они даже не трогали меня руками. Мы с ними пошли. Я им сказал: ребят, представьтесь. Один представился. Я спросил: на каком основании? Они ничего не стали говорить, ну, пойдемте, пойдемте. Я зашел в автобус, где уже сказал, что я журналист White News, вот моя пресс-карта, у меня есть удостоверение, у меня есть редакционное задание. Мне сказали: подожди, сейчас придет старший. Через минут 15 пришел старший, который проверил удостоверение, редакторское задание и говорит: отпустите его. После этого я вышел, причем это есть на видео, я включил. Тут же подбежал ОМОНовец: чо ты вышел? Говорю: меня отпустили. Ну, тогда идите. Я иду, снял еще, как человека задерживают по пути, вокруг снял панораму и говорю: всё, я заканчиваю трансляцию и еду в редакцию. И спустился в метро. На Пушкинской я еще минут 15 в вестибюле поговорил по телефону, договорился о встрече, спустился вниз по эскалатору на Тверскую и сел в поезд. Прямо в вагоне поезда, видимо, за мной заскочили, несколько ОМОНовцев ко мне подошли, попросили предъявить документы. Я показа, все проверили. Доехали до Театральной. Они говорят: давайте сейчас выйдем, чтобы мы дальше не уезжали, еще проверим вас и отпустим. Я говорю: хорошо. Вышли на Театральной, они передали меня другим сотрудникам. Те тоже проверили документы и отпустили меня опять. Это есть на видео. Я, чтобы не стоять с ними, пошел к первому вагону, ждал следующего поезда. Открылись двери первого вагона, там были ОМОНовцы с сотрудником, видимо, ЦПЭ (Центр по противодействию экстремизму), в черном он был. Он показал пальцем, и они уже со мной не беседовали — схватили, заломали мне руки. 

На фото (слева направо): адвокат Рауль Магомедов, Дмитрий Демушкин, Екатерина Белых.

Я попросил: спокойно, не надо мне руки ломать, я и так пойду, куда вы скажете.

Долго еще совещались, как им двигаться. В итоге посадили меня в поезд и повезли назад на Пушкинскую. Сотрудник ЦПЭ, видимо, ЦПЭ, в другой вагон зашел и за нами наблюдал.  

Потом меня вывели по эскалатору на Пушкинскую и уже на Пушкинской посадили в автобус. Сотрудники попросили, чтобы я предъявил свои документы. Я отдал одному из них редакторское задание и удостоверение журналиста под честное слово, что мне сейчас их вернут. Но он вышел и передал вот этому неизвестному сотруднику в черном, и тот ушел. Я начал требовать документы назад, на что мне сказали, что их привезут попозже — будут проверять в пресс-службе ГУВД Москвы. Я сказал: какая проверка, вы издеваетесь? У меня была пресс-карта на груди. По приезду в отдел меня попросили эту карту снять и положить в коробку для изъятых вещей. У меня забрали паспорт, пресс-карту, телефон и сказали, что отдадут уже в отделе.

Мы зашли в отдел — вынули телефон, личные вещи, и из этой коробки пропала пресс-карта. Видимо, это было целенаправленно сделано. Чтобы дело оформить таким образом, что я не являюсь журналистом, а являюсь просто участником акции, дескать, у меня никаких подтверждающих документов нет. Потом мы с удивлением узнали, что якобы я перекрывал дорогу и выкрикивал лозунги, причем лозунги какие-то… «В отставку Горбенко» ( я, честно говоря, к своему стыду даже не знаю, кто это)… Это вообще не в моем стиле, что-то выкрикивать. Конечно, ничего я не кричал, и понятно, что всё, как под копирку, написано сотрудниками. 

Более того, те люди, которые сейчас выступают свидетелями, они меня не задерживали.

То есть человек на видео — он представился, а эти двое, которые приехали, они к этому никакого отношения не имеют.   

— А ты видел какую-то реакцию сотрудников полиции на твоё заявление о том, что ты всё на видео снимал, и есть видеофиксация и подтверждение каждого твоего шага?

— Нет, молчали. Я беседовал с человеком, который забирал у меня документы, в отделе потом. Спрашивал, зачем вы забрали документы. На что он говорил: тебе их привезут. Я говорю: ну кто мне их привезет, куда? Он молчал, глотал. Потом начальник, временно исполняющий обязанности, подошел, тоже кивал.  Я говорю: только что у меня украли пресс-карту. А он такой: не-е-е, кто, чего?

— Была какая-то реакция, когда тебе главный редактор WN к ОВД вместе с адвокатами привезли дубликаты документов — редзадания, договора — и подтвердили, что ты — журналист?

— Мне сначала сказали, что если всё привезут, то мы вас отпустим. Но когда привезли, видимо, решили не отпускать. Надеялись, что не привезут, видимо. Плюс было давление… Я у дежурки все эти два дня находился, как в зоопарке, сидел. Моя фамилия раз тысячу упоминалась каждый день. Кто только ни звонил, кто только меня ни обсуждал, и кто только, как в зоопарке, ни приходил на меня посмотреть. 

Я понял, что это дело контролируется. Начальник, врио, видите, даже в суд приехал. То есть дело, видимо, для них очень значимое.

Обманули, да, опять. Сейчас вот нашли рапорта — вдруг новые появились, которых не было 3-го числа. Еще якобы какой-то сотрудник вдруг свидетельствовать начал, что он видел, как я выкрикивал лозунги. Хотя меня задержали вообще не на Пушкинской, а на станции Театральная, в вестибюле. И это легко доказать. Если бы суд запросил видео из вестибюля. Но они же сейчас будут утверждать, что задерживали меня на Пушкинской, в Пушкинском сквере. 

— Сотрудники прекрасно понимают, что идут на нарушение — по приказу. Им самим от этого кайфово?

— Конечно, нет. Тет-а-тет беседуешь — все говорят: над нами же погоны, надо же семью кормить. 3-го числа я такое от половины отдела слышал. Все делают свою работу. Все делают свои маленькие фальсификации. А в итоге вся система… поэтому, наверное, люди и выходят на улицу, из-за того, что такое происходит. Одни делают фиктивные дела, суды их фиктивно рассматривают. Этим люди и недовольны. 

— Сами правоохранители понимают, что такими методами, такими приказами их сталкивают с гражданским обществом, что это искусственный конфликт?

— Общество тоже можно понять, когда видят вопиющую несправедливость, как вся эта система работает. Конечно, это неправильно. Сотрудники сами это признают. А им начинают объяснять, что это по понятиям — ну, ты ж пойми. Я говорю: по закону, смотрите, мои документы фактически — «украли» нельзя сказать, а то меня еще обвинят, что я их обвиняю в уголовном преступлении —- скажем так, забрали и утеряли. Конечно, неформально беседуешь — все всё понимают. Соглашаются, что так не должно быть. Но де-факто это есть: всех судят на основании оговоров. Суду больше ничего не надо, достаточно рапортов сотрудников, которые говорят, что махали руками, загораживали транспорт и выкрикивали лозунги, которые у всех участников, как под копирку, одинаковые. Этого достаточно, чтобы вас посадить под арест, чтобы вам назначить большой штраф. 

Причем то, что вы — журналист, их не останавливает. Это должно немного взволновать, я считаю, наше журналистское сообщество, которое не должно быть слепым.

Пусть не думают, что это касается только Демушкина. Хотя, понятно, что по мне сработали специально, провокацию создали. Тем не менее журналисты должны быть готовы к тому, что их будут задерживать. Надо на это отреагировать как-то и высказаться. Не надо стесняться тут. 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя