Игорь, так назовём нашего собеседника, ушел из следственных органов несколько лет назад. После очередного дела просто сдали нервы и написал заявление. Говорит, больше не смог мириться с этой системой. Бывший следователь рассказал корреспонденту White News, на что идут в ведомстве ради плана, как фабрикуют дела за экстремизм и как судьи прикрывают силовиков.  

«РАБОТАЕТ ПРИНЦИП «КОПИРОВАТЬ-ВСТАВИТЬ» 

— От чего именно вы ушли?

— От палочной системы. Она есть и процветает. У каждого следователя есть план по раскрытым делам и отправленным в суд – не менее двух в месяц. Не выполнил план – работаешь бесплатно сверхурочно и без выходных. Лишают квартальных премий (около 15,000 рублей) и даже годовых (может достигать и 100,000 рублей). К чему это приводит? Следователь концентрируется только на мелких уголовных делах – ловит бабушек-самогонщиц или заводит дело за оскорбление сотрудника полиции всегда проще. Как это делается? У каждого следователя должен быть знакомый начальник в полиции. Звонишь ему и просишь отправить в рейд парочку постовых.

Те находят граждан, распивающих спиртное в общественном месте, и провоцируют людей, чтобы те их послали.

— И что дальше?

— Сотрудники полиции вдруг оскорбляются и пишут заявления. Следователь заводит уголовное дело и получает палочку. И так делают многие. В итоге реально социально-значимые дела, где нужно подумать, реально поработать, уходят на второй план. Такая система превратила следователей в печатные машинки. Никто не копает истину, а нас в 90-е учили, что мы должны именно этим заниматься. Но на сложные уголовные дела просто не остается времени. Теперь следователи не думающие юристы, а наборщики текстов на компьютерах. Это страшно на самом деле. Методы расследования мелких дел превращаются в технологию, шаблон. Важным становится не методы работы, а умение оформлять дела, составлять бумажки. Работает принцип «копировать-вставить».

Следователи настолько загружены этой мелочью, что для оформления нового уголовного дела берется документ с прошлого.

Меняется фабула, время, дата и место, а все остальное в документе остается. И это идет в суды. Я много раз замечал у знакомых следователей и у судей ошибки в бумагах. Допустим, дело новое, а фамилия в нем из-за невнимательности следователя осталась из старого. Кошмар.

«А ГДЕ ТВОИ УГОЛОВНЫЕ ДЕЛА ПО ЭКСТРЕМИЗМУ, ДРУЖОК?»

— Поэтому громкие дела расследуются так долго?

— Причин две. Да, они объективно сложнее. Но бывает работа по ним идет два и более года. Во-первых, как я уже говорил, сейчас очень низкая квалификация у следователей. Потому что думать они не научены, так как цель – только план. И как итог – большая загруженность мелкими уголовными делами. Громкие отходят на второй план.

— Шквал абсурдных дел за экстремизм – это тоже следствие палочной системы? Недавно был случай, когда сибиряка чуть не осудили за хранение на страничке в соцсетях выпуска юмористической передачи Первого канала. Там высмеивался Гитлер.

— Надо понимать, что экстремизм выявляет специальный отдел в органах полиции и в ФСБ. Иногда подключается прокуратура. Сотрудники этих отделов собирают материалы еще до следователя и только потом передают их ему. А уже следователь решает, целесообразно возбуждать дело или нет. Сидит человек из такого отдела и целый день мониторит, у кого там что в соцсетях. Перед ними тоже план – два уголовных дела в месяц. Иногда начальник может его спросить: «А где твои уголовные дела по экстремизму, дружок?» И он быстрее бежит искать, а найти реальные случаи экстремизма не получается. Отсюда и все эти нелепые перегибы и уголовные дела.

Но основная проблема статьи 282, на мой взгляд, что в ней нет четких понятий. Все формулировки оценочны, чаще всего только эксперт решает, есть в высказывании или меме экстремизм, а на него и надавить можно.

Знаю случаи, когда следователи просили знакомых написать заявления, что их чувства оскорбил тот или иной комментарий.

А на людей потом заводили дела. Это очень тонкая грань. Взять ту же критику властей. Написал свое несогласие, высказал свою конструктивную точку зрения, которая идет вразрез с мнением чиновника, и вот тебя уже судят за экстремизм. А в суде потом доказывай, что ты не призывал к революции и свержению власти. Но в наших судах это невозможно.

«СЛЕДОВАТЕЛЬ СОГЛАСОВЫВАЕТ ВСЕ РЕШЕНИЯ С СУДЬЕЙ»

— Вы, как бывший следователь, считаете, что с судами всё плохо?

— У нас идет уклон на обвинение. Редко кто смог уйти от уголовного преследования, если на него завели дело. 99% решений сейчас – обвинительные, даже во времена репрессий и советские годы этот показатель был около 92%. Все следователи во время процесса негласно согласовывают свои действия с судьями. Это порочная практика, которая нарушает всевозможные права граждан. Рассказать кому в Европе – они просто не поверят, что такое бывает.

Если уголовное дело развалится или суд вынесет оправдательный приговор, в России это воспринимается как брак правоохранительной системы.

На судей тоже идет огромное давление. Они – последнее звено этой системы и понимают: оправдательный приговор наделает много проблем и ему, и следователю. Обоих будет ругать руководство. Любой оправдательный приговор в апелляции – это ЧП для государства. Потому что это же еще и изъятие бюджетных средств, ведь незаконно осужденный по закону имеет право на получение моральной компенсации. Если посмотреть иски в ЕСПЧ от россиян, то суммы там крупные. К тому же наша система сам факт обращения в ЕСПЧ воспринимает, как оскорбление, как удар по собственной репутации и репутации государства в целом.

— Есть мнение, что любое силовое ведомство, будь это МВД или Следком, нацелено в первую очередь не на защиту граждан, а на защиту интересов государства.

— Абсолютно верный вывод. Сами посмотрите: гайки закручены так, что все законы нацелены в первую очередь на защиту интересов власти. Посмотрите практику судов граждан с государством. Кто всегда выигрывает? И вы сразу всё поймете. Многие потерпевшие не могут добиться от следователей заведения уголовных дел или возмещения ущерба. Люди могут годами обивать пороги. Это либо нежелание следователя работать со сложным делом, либо коррупция. Правоохранительные органы – самая коррумпированная сфера, не образование и медицина, как принято считать. Но там, где дело касается интересов государства, правоохранительная система работает четко и контроль будет особый. 

«БОЛЬШЕ ВСЕХ ОТ СЛЕДОВАТЕЛЕЙ СТРАДАЮТ ЧИНОВНИКИ И БИЗНЕСМЕНЫ»

— Как думаете, почему в наши дни люди боятся следователей, полицейских, прокуроров? Нет сомнения ведь, что это так…

— Во-первых, правильно боятся. Сказывается, еще, наверное, и низкий уровень правовой культуры, чем силовики активно пользуются. А вообще страх правоохранителей у нас исторический. Права граждан угнетались и всячески ограничивались еще с советских времен.

Не зря же мы до сих пор пугаем ребенка: «Будешь себя плохо вести, тебя дядя полицейский заберет». Это генетический страх.

Люди не знаю, как себя защитить от произвола силовиков. Гражданин бессилен против системы «Один за всех и все за одного». Если следователь ошибся, его прикроет начальник. Если он не сможет, прикроет судья. Но нелегко приходится мелким чиновникам и бизнесменам. Я согласен с поговоркой, что был бы человек, а дело найдется. У нас такие законы, что их можно крутить, как хочешь. Любое действие чиновника при желании можно классифицировать как превышение должностных полномочий. Особенно если чиновник работает с землей или строительством. Потому многие ведомства просто парализованы следователями. Чиновники просто боятся принимать какие-либо решения и ставить свои подписи.

— Вы хоть раз были свидетелем, как на ваших глазах ломали судьбу невиновного человека?

— Да. Мелкого чиновника судили за то, что выписал себе премию. По-моему, тысяч 40. Причем он имел на это полное право, просто неправильно оформил – не через местную думу, то есть претензия чисто формальная. Самое интересное, что не все деньги пошли ему – часть он пустил на благоустройство озера, часть – на расчет с рабочими.

Все местные жители стояли за этого чиновника, потому что он реально очень много сделал для поселка. Но палочная система сделала свое дело – человека посадили, сломали судьбу.

Я после этого и ушел. Я смог просто уйти, а некоторые следователи идут н суицид. Их реально много сейчас по стране в правоохранительной системе, просто случаи замалчиваются. Силовики работают под огромным давлением, многие хотят уволиться, но боятся жизни на гражданке. В итоге некоторые просто сгорают на работе – куча случаев инфарктов и микроинсультов у силовиков. Многих увозят прямо из кабинетов. Потому что силовики не могут расслабиться даже в обычной жизни. В быту к ним тоже повышенные требования со стороны начальства и общества. Подрался, человек, с кем не бывает. Но если это силовик, то такой вой начнется в обществе.

Наверное, это расплата людей за страх перед нами.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя