Домой Интервью Почти что рекорд Гиннесса. Как бывшему полицейскому меняли приговор 8 раз за...

Почти что рекорд Гиннесса. Как бывшему полицейскому меняли приговор 8 раз за 2 года

Ярослав Михайлов Фото: ok.ru

Бывший сотрудник силовых структур, а ныне известный юрист Ярослав Михайлов откровенно рассказал, как попал за решетку и какую роль сыграли два с половиной года, проведенные в СИЗО и колонии

— Как в 90-е вы решили пойти работать в силовую структуру? Ведь тогда это было отнюдь не в чести – ходить под погонами, а разгул преступности был просто легендарный.

— По окончании Камского политехнического института устроился в Новгородский ОВД Автозаводского района города Набережные Челны, где тогда жил, на должность дежурного по разбору с административно задержанными, проработал там полгода. Потом замначальника ОВД Эдуард Гермес предложил написать рапорт о переводе на должность эксперта-криминалиста. Рапорт я написал: исполнял обязанности начальника экспертного отдела Новгородского ОВД. А потом перешел работать в следствие. Подал документы на юрфак. Общий стаж работы в милиции (с учетом армии и учебы) у меня 11,5 лет, сюда же входит командировка в Набережночелнинский ОКГБ республики Татарстан: тогда в 90-е там сократили следователей и попросту некому было работать – меня отправили на усиление. Мы занимались в том числе контрабандными делами. Кто помнит Набережные Челны и Казань в 90-е, знает: выйти на улицу в темное время суток было просто страшно. Иду ночью по городу, сидят за столом, окликают, иди сюда, мол. Патрон в патронник загнал, тех как ветром сдуло… Тогда я познакомился с Александром Антоновым (расследовали дела по контрабанде автомашин), который в будущем стал начальником ФСБ Татарстана и который погиб в страшной автокатастрофе в Казани в 2011-м.

— Как получилось, что сотрудник полиции оказался за решеткой?

— После увольнения из ОВД по собственному желанию, уже работая в ОАО «Камский технополис», несколько раз приезжал в командировку в Кировскую область, где свел тесное знакомство с тогдашними главами департаментов правительства области. После переезда в регион начал консультировать секретариат Александра Галицких в вопросах защиты сотрудников силовых структур. Тогда губернатором только-только был назначен Николай Шаклеин. Затем ко мне начали обращаться сотрудники полиции с одним и тем же вопросом: им не выплатили боевые за участие в контртеррористической операции в Чечне. Это был 2005-2006 году и Третья чеченская компания. Я собрал все заявления и исковые заявления направил в суд, а их было порядка сотни. От финансового управления МВД России я получил официальный ответ, что все положенные средства были выделены в полном объеме. Но до кировских милиционеров боевые так и не дошли – УВД Кировской области этот факт отрицало. Видимо, возник какой-то конфликт интересов. И еще был один момент: я в 2005-м уже не работал в правительстве Кировской области и полиции, а был учредителем фирмы «Качество и надежность», которая занималась восстановительным ремонтом объектом стратегического назначения – «Марадыковский завод по уничтожению химоружия». Наша компания условия контракта выполнила, а вот половину расчета по договору мы не получили. Были жалобы на невыплату. А в ответ я получил уголовное дело – по краже паспорта и мошенничеству по 64 эпизодам (несколько заявителей из «чеченцев» объединили, хотя все поданные заявления должны были собрать в одно дело).

Инициатором этого уголовного дела был мой сосед по кабинету Куватов Марат Рашидович, консультант секретариата зампреда (Галицких) правительства Кировской области, предоставивший в милицию подложные документы (как он потом пояснил: якобы они пропали и он их восстанавливал по памяти, перепутав мои должности: даты и номера приказов). Когда-то я писал заявление ему с просьбой трудоустроиться, но так и не был устроен. А он написал в заявлении на меня, что я работал консультантом по юридическим вопросам в правительстве области и предоставил это заявление. А в штате я у него не был. То есть суть в том, что я, якобы работая у Куватова, использовал свое служебное положение «для обогащения». Потом прокурорская проверка показала, что я никогда не работал в этой организации, что также было подтверждено одним из решений суда по моей жалобе – возникла преюдиция.

Он, Куватов, конечно, может на меня в суд подать, но у меня все документы по его этой «деятельности» сохранены. Кстати, его тоже хотели привлечь, за соучастие, следователь это говорила, но руководство УВД области решило иначе.

— В чем конкретно обвинили?

— В случае в «боевыми» – в том, что я не имел намерения исполнить обязательства: довести дело до суда. Как мне рассказывали, ко всем офицерам, которые изначально обратились ко мне за помощью в выплате «боевых», подходило руководство и просило подать на меня заявления. И они подавали. Только один отказался, сказал, что претензий ко мне у него нет, все выполнено, иск подан – и он был уволен. По идее, меня надо было оправдывать, а я получил срок – семь лет.

— Как удалось выбраться через два с небольшим года?

— Приговор изменяли восемь раз за два с половиной года. Это редкий случай, претендующий на книгу рекордов Гиннесса. Где-то срок снижали, по каким-то эпизодам дела прекращались. Самое интересное, в деле было написано, что я получал доход, работая в правительстве Кировской области, 25,000 – 30,000 ₽ в сутки и подрабатывал грузчиком на плодоовощной базе. И там же украл паспорт. Бред, конечно, чистой воды – приехал на базу, снял дорогое пальто, костюм и начал работать грузчиком. А про паспорт, видимо, решили приплести для верности, ибо дело разваливалось. И надо было «закрепить» его, поэтому приписали кражу паспорта.

Меня даже опознавали через «стекло». Этот эпизод с меня сняли в 2008 году. Потом я получил документы о «перемене лиц в обязательстве»: мать одного из сотрудников написала, что ее сын умер и она за него хочет получить по иску деньги: прислали мне, среди прочего, и свидетельство о смерти: а в уголовном деле есть документы, с его подписью, которые были получены уже на суде от якобы него. Он не мог этого сделать, так как умер за полгода до суда. А судья эти факты даже не проверила! Спиритический сеанс был, не иначе! Случайно выявилось – судьба. Повезло, в общем-то. Мог и не узнать.

Я подал заявление в марте 2007-го в ЕСПЧ, когда еще дело расследовалось. И он признал несправедливость приговора, незаконность осуждения. Я обратился в прокуратуру Кировской области. Они, в свою очередь, вышли с требованием отмены приговора. Но замгенерального прокурора Кехлеров вынес странное суждение: «Матюшкин, представитель России в Европейском суде по правам человека высказал не мнение государства о невиновности, а лишь свое частное суждение». Возникла такая вот смешная коллизия с точки зрения закона. И освободили меня в 2009-м, я потом получил компенсацию за незаконное осуждение в 2011-м – 6500 .

Да, тогда, в ходе расследования уголовного дела, следователь предложила мне сознаться во всем, я ей говорю: «Ты напиши, я подпишу». Она часа два писала, а я в конце допроса написал: «С моих слов записано НЕ ВЕРНО, мною прочитано» и ей отдал допрос. А она не проверила… так он и сейчас в деле в таком виде есть. Ну, издевались, как могли. Письмо Куватову написал домой, в нем цифры из бюджета одни были, типа, шифрограмма. Администрация СИЗО эту «шифровку» следователю отдала, она потом на продлении меры потом кричала, что это за издевательства. Я ей говорю: «Это бюджет области».

Потом вы решили все поменять? В силовую структуру уже не пошли работать?

— Нет, у меня была наработана практика, открыл юридическое агентство «Кремль» в Набережных Челнах, обслуживал несколько предприятий из Татарстана и Кировской области, (начальник 6-го отдела в УВД Набережных Челнов сказал тогда, что «теперь можно говорить, что мне с Кремля звонили»), стали обращаться люди за помощью: они так рассуждали: если сам смог выйти – сможет помочь и другим. Я тогда полстраны проехал и всю Беларусь: от Тюмени до Бреста. Да и система сама поменялась. Следствие, в котором я работал, было независимым. Я сам принимал решение, что делать. Сейчас же следователю на все нужно получать разрешение.

— Когда вы работали следователем, было тяжело? Сколько дел вели?

— В месяц было порядка 30 дел, из них два как минимум надо было направить в суд. День ненормируемый, даже ночами работали. Все субботы – на работе. Были дела и по ОПГ. Например, дело «Тагирьяновских». Честно говоря, давления со стороны криминала не ощущал. Были случаи пару раз – машиной пытались давить. Пистолет наводили прямо в центре города, рядом с ОВД, в 100 метрах. Но как-то это не особо пугало. Молодой был, ничего не боялся. Когда встал на должность следователя, были «подходы» со стороны жуликов – по автотранспорту, чтобы я закрыл глаза на кражи. Но я отказался. И статистика это подтвердит: до меня была раскрываемость дел по АМТ (автомототранспорту: угоны, кражи) 13%, а при мне стала 67%. Когда работал в ОВД, постоянно от отдела в соревнованиях участвовал. Это обычно был челночный бег, потом стрельба с ПМ, лыжные гонки…

Помню первый день милиции в отделе, отмечали в ДК «Автозаводец». Спиртное лилось рекой. Замполит потом ходил с камерой и снимал, кто сколько выпил, сколько пустых бутылок под столом стоит… Несмотря на 90-е, хорошее время было. Тогда был коллектив. Рапорты не писали друг на друга. Сейчас сотрудники жалуются, что пишут. Правда, можно было наработать на премию, а получить вместо денег благодарность. Я года 3 назад сделал запрос в МВД Татарстана, прислали мои благодарности: и тут я обнаружил, что мне была выписана премия от Министра, а объявили мне вместо нее благодарность. Кто то же получил за меня тогда деньги?….

— Зона – мир особый. Попадать туда никому не хочется. Что помнится?

— На самом деле, ничего плохого я сказать про зону не могу. Были веселые моменты. Отношение было нормальное. Я сидел в Нижегородской колонии для бывших сотрудников (БС). Ни с осужденными, ни с администрацией у меня не были испорчены отношения. Администрация, кажется, даже меня опасалась. У меня только личное дело осужденного было 12 томов! За время, что был в СИЗО (полтора года), было написано более полутора тысяч жалоб в суд. Я в следственном изоляторе практически не жил, только ночевал – меня постоянно вывозили в суды – обжаловал действие и бездействие следователя: уж очень сидеть не хотелось, а нарушений было много, при желании вполне можно было «повесить» на задерживающих меня оперов ст. 127 УК.

Прокурорская проверка все факты незаконного удержания меня без меры пресечения свыше суток тогда подтвердила (документ есть – заключение прокурорской проверки). Поэтому, когда от меня избавились в колонии, мне кажется, перекрестились. Хотя срок у меня оставался еще большой, с такими не уходят. Но выгнали. А на самом деле со мной сидели прекрасные люди со связями: начальник следственной группы по Юго-Западному федеральному округу, из Генеральной прокуратуры, помощник губернатора Нижегородской области, спикер Заксобрания одной из областей – все интеллигентные интересные люди. Многие ни за что сидели. До сих пор с некоторыми общаемся.

Здание Октябрьского новое отстроили по моей жалобе. Дело было так: привезли по жалобе в старый Октябрьский суд, что был на Профсоюзной, 88, а там только одна камера 1х1 м, и закрыли меня вместе с Прокопом и его подельником (их, вроде, на меру привезли), – там и познакомились. Его тогда УБОП в краже отары овец обвинял (ха-ха). Тесно там было, условий нет «отдыхать» и с адвокатом общаться. После этого подал жалобу в Судебный департамент России, мол, нет условий для подготовки к защите в суде. Оттуда ответ пришел, что информация принята к сведению, будет отстроено новое здание суда. Так что судьи должны мне быть благодарны, что теперь работают в комфортных условиях. Мы тогда поспорили с начальником конвойной роты, что я через два года выйду, он не поверил, но я вышел.

Кстати, со следователем, что дело возбудила, да и с последующим (хотя мы много крови попили друг другу) хорошие отношения, в гости на работу заходил. Хотя, я обнаружил, что она напутала в обвинительном заключении, 4 тома было, – факты переврала, фамилии, а на суде оказалось, что там другое обвинительное и тоже в 4 томах, исправленное. Я потом пытался полностью дело «валить» на этом основании, но она сказала и прокуратура ей поверила, что я, когда знакомился с делом, умыкнул с ее стола черновой вариант обвинительного заключения в 4 томах (правда, он тоже (черновой то вариант!) был подписан прокурором. Она пыталась в СИЗО изъять эти материалы, но я тогда предупредил ФСИНовцев, что если изымут – рядом сядут. Камера то одна будет. Они и побоялись связываться). Но прокуратуру это не остановило – честь мундира на кону.

— Юридическая грамотность помогает только в профессиональном плане?

— Там, где я живу, проблем просто нет. В микрорайоне ( в нашем доме уж точно) практически нет коммунальных проблем – я всегда обращаюсь от имени интересов жителей. Мы отремонтировали все коммуникации, дороги. Капремонт частично сделали (проводку). Так что и в бытовой жизни знания закона очень помогают.

— Планы на жизнь?

— Из страны пока уезжать точно не собираюсь, буду работать здесь. После того как освободили, обо мне вспомнили, я одно время занимал должность Председателя профсоюза сотрудников органов внутренних дел в Татарстане, вошел в состав ЦИК ПСОВД (там и сейчас) – были представления от профсоюза полиции к ведомственным наградам: к юбилеям структуры, за помощь в наведении правопорядка в Крыму в 2014-м. В 2017-м получил грамоту «За активное участие в событиях Крымской весны», кортик офицерский. За все время «за Крым» дали еще три медали: «За воссоединение Севастополя и Крыма», «За заслуги в воссоединении Крыма с Россией» и «За подготовку и проведение референдума». Я же тогда принимал участие в подготовке и проведении референдума (опыт есть) по передаче полуострова России. До сих пор, кстати, обращаются крымчане за юридической помощью.

И еще меня называют иногда правозащитником. Я себя таковым не считаю: правильнее будет сказать – «клиентозащитник». Этим себе на жизнь зарабатываю. Но «десятину» отдаю: деньгами и бесплатной помощью. Больше отдал, и деньги приходят тогда. Закон кармы, если хотите. Да и право в защите не нуждается – оно же право.

Заняться любимым делом хочу: если эзотерикой (таро, астрология, нумерология) еще есть время заниматься – в работе это помогает, то элементарно на рыбалке не был с 2010-го.

— Почему не успели присоединить Донбасс и Луганск? Ведь тогда все были на военном положении и хотели присоединения к России?

— В Крыму депутаты не успели сбежать и проголосовали за проведение референдума. А в Донбассе и Луганске сбежали. И проведение референдума было бы нелегитимным. Думаю, что со временем присоединение все же произойдет.

От редакции:

Ярослав Михайлов, заведующий юридической компании “Право-законЪ”
Правозащитник, Член ЦИК ПСОВД России (Профсоюз сотрудников органов внутренних дел).
В 90-е служил в должности следователя в СО АОВД УВД г. Набережные Челны, затем работал на разных должностях в коммерческих структурах. С 2009 г. занимается деятельностью в области права.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя