Домой Интервью Адвокат Дагир Хасавов: Людей радикализирует сама судебно-правовая система

Адвокат Дагир Хасавов: Людей радикализирует сама судебно-правовая система

Дагир Хасавов. Фото WN

Гость White News адвокат Дагир Хасавов, управляющий партнер адвокатского бюро «Драконта», рассказал о громком деле московского имама Махмуда Велитова, который был осуждён за то, что прочитал заупокойную молитву по убитому террористу. Адвокат раскрыл до настоящего времени неизвестные подробности этого неоднозначного процесса в Московском окружном военном суде, которое всколыхнуло всю мусульманскую общину России. В нашем интервью с Хасавовым – и о приговорах мусульманам за веру, и о предвзятом отношении к исламу. 

— Почему сейчас наблюдается такая ситуация, что выносят обвинительные приговоры священнослужителям-мусульманам?

— Можно ответить по-разному. Я думаю, есть запрос на такие приговоры со стороны власти. Дума приняла закон, в 2016-м было ужесточение Уголовного кодекса в части, связанной именно с вероисповеданием. Хотя прямо это в законе не указано, но любой человек, который читает нормы материального права, это понимает.

Наиболее громким было дело против шейха Махмуда Велитова, московского имама. В Москве всего 4 мечети. Эта мечеть – «Ярдям», где он был одним из семи имамов, руководителем этой религиозной организации. Против него возбудили уголовное дело. Если проанализировать через призму приговора, мы поймем, почему это делается и для чего. В ходе адвокатского расследования мне удалось перехватить ряд бумаг, в которых шла переписка между сотрудниками полиции, очень высокопоставленными, в том числе в лице генерала, начальника управления внутренних дел этого округа. Он давал поручения своим подчиненным, что, в целях пресечения преступной деятельности (еще не было приговора) шейха Велитова, надо сделать то, это. И они усиленно искали против имама какой-то криминал. Найти не смогли, поэтому летом 2016-го его задержали. Поводом послужило то, что он три года ранее, в 2013-м, прочитал заупокойную молитву по убитому в Дагестане Абдулле Гапаеву. Мы внимательно изучили текст, его оценивали эксперты. Он небольшой, короткий. И сделали выводы.

Надо понимать, что произошло в мечети. Мечеть, церковь во всех вероисповеданиях воспринимаются как дома бога, внутри которых действуют законы бога. И там читают молитвы так, как предписано их читать. По просьбе дагестанца имам прочитал заупокойную молитву, которая у мусульман называется дуа, и сказал, что СМИ передают, что в Дагестане убит активный мусульманин Абдулла Гапаев, по этому поводу мы горюем – он покойный шахид (потому что умер не своей смертью – было сообщение, что в его теле было обнаружено более 20 разрывных ран от оружия неизвестного образца. Люди, которые его убили около своего дома, были в униформе), и в то же время радуемся, потому что он попадет в рай. Давайте сделаем за него дуа. И еще добавил одну строчку о том, что его убили трусливые преступники.

Через три года мне позвонил один из уважаемых муфтиев и сказал: «Вы знаете, что задержали Велитова? Никто не знает, где он находится». Я начал срочно искать, нашел его в одном из изоляторов  Москвы. И на следующий день вступил в дело. Имама отпустили под домашний арест. Я спросил, что от него хотели, о чем спрашивали. Его задержали днем и держали до вечера, до 12 ночи. У шейха Велитова больное сердце, он перенес два инфаркта. Он сказал, первый вопрос, который задали, был: «Когда ты говорил о трусливых преступниках, кого ты имел в виду?». Вот это и интересовало. Он даже не помнил о текстах.

Махмуд Велитов
Фото с сайта business-gazeta.ru

Исходя из этого, мы можем допускать любые вольности своих мыслей. Возможно, люди причастны к этому, знают, что это было. Если учесть, что возбуждено уголовное дело по факту умышленного убийства Гапаева и по 222 статье УК РФ – «Незаконный оборот оружия», а преступников не нашли, хотя и был объявлен план-перехват, никто никого не смог перехватить. Но зато поймали в мечети имама. И осудили на 3 года по статье 205 пункт 2, это популярная статья, – «Публичное оправдание терроризма».

Получается, с помощью заупокойной молитвы он оправдал терроризм. Конечно, мы это принять не могли, от него требовали признательных показаний, а он воспринимал это как клевету на свою веру. И исходя из статьи 228 Конституции, где допускается свобода вероисповедания, и статьи 109 Конвенции о защите прав и свобод человека, где дается право отправлять любые религиозные обряды, – это его право.

Имаму Велитову дали 3 года лишения свободы общего режима, он отбывает наказание в одной из колоний Астрахани. Нам удалось в достаточно короткий срок – 4 месяца – коммуницировать жалобу в Европейском суде по правам человека. Я думаю, это первое крупное дело, которое будет иметь большое значение не только для мусульман, но и для христиан и остальных. Потому что государство неоправданно, непропорционально вмешалось в дела религии, влезло в мечеть и попыталось с помощью светских законов, законов Яровой оценить религиозный текст. Государство не должно было и не имело права этого делать. Поэтому по всем трем статьям, которые я обозначил, Европейский суд коммуницировал жалобу, то есть посчитал ее приемлемой: Велитов осужден за веру – это 9 статья, 10 с ней перекликается – свобода слова, человек не может сказать в рамках своей худбы (свободной речи, обращенной к мусульманам) все, что он считает нужным, соразмерно своим религиозным взглядам. Для государства стали представлять опасность именно такие свободные мысли религиозных деятелей.

У меня два таких знаковых дела. Первое – шейха Велитова. Потому что была вторая часть этого уголовного обвинения. Все-таки сначала ему вменяли часть 2 статьи 205 пункт «а» (до 7 лет лишения свободы), но в процессе работы удалось уйти из квалифицирующего признака на часть 1 и получить меньший срок.

Имам отвечал на вопрос одного религиозного деятеля о том, как быть: все-таки мир неспокойный, идет война в Сирии, туда вступили российские войска, то есть наша страна участвует в этом процессе, а с той стороны тоже вроде бы мусульмане. Есть различные течения, движения, но как быть мусульманам с точки зрения религии, как вообще относиться к войне и братьям по вере. С одной стороны, главная книга, посланная Аллахом, говорит о том, что люди должны поддерживать братьев в благостных делах, а война – насколько благостное дело? Это непростые вопросы. На них политики могут отвечать по-своему, религиозные деятели – по-своему. И еще спросили, возможен ли халифат в современном мире. Это слово очень пугающее для нашей власти и судебных органов. Шейх Махмуд Велитов дал развернутый ответ. И в Окружном военном суде одним из первых начали ставить вопрос о его тексте, связанном с халифатом, потому что он привел достоверный хадис от пророка Мухаммада (предание о словах и действиях – прим. WN) о том, что будут времена тирании, будет царствование, а после будет халифат. Это были предсмертные слова пророка. Один из судей поинтересовался: «А он не сказал, где это будет?». Велитов тут же ответил: «Да, сказал – на землях Шама». Опять судье пришлось уточнять, где это. Это Сирия, северная часть Ирака – те земли, где идет война.

Имаму вменяли, раз он утверждает, что возможен халифат, хотя он это делает не сам, а со ссылкой на пророка, соответственно, это божественные слова, что он пытался этим самым каким-то образом сменить политический режим России. Попытка этой связи не удалась – в последующем председатель все-таки снял этот вопрос. Это было очень важно для нас: мы декриминализировали слово халифат в этом процессе на основании того, что все это есть. И переключились на религиозный текст.

Каждая пятница – священный день для мусульман. Пока они собираются, имам отвечает на любые актуальные вопросы. И накануне Велитов прочитал эту заупокойную, за что получил три года.

— Откуда правоохранительные органы узнали о том, что он прочитал заупокойную молитву? Расскажите про самого Гапаева: если прочитали заупокойную молитву по нему, то кем он был?

— Это очень важный вопрос. Я пытался, чтобы прокуратура, гособвинитель и следствие разобрались в том, кто такой Гапаев. Я вынужден был вникнуть в это дело, Гапаева не защищал – его убили за 3 года до этого. Я вылетел в Дагестан, был в Кизляре, встретился с его матерью, практически восстановил картину убийства. Оно было жестоким. Достаточно сказать, что там была длинная стена, узкий проход, мама сидела на диване, а за стеной расстреляли ее единственного сына. Это катастрофа. У него осталось двое детей: дочка и сын. И я приехал, рассказал сессии, что опросил, как это произошло, кто такой Абдулла Гапаев. И в материалах дела было только два документа, говорящие о том, что он террорист, якобы член запрещенной в России партии, которую признали террористической организацией. Хотя все документы Верховного суда говорят о том, что это была экстремистская организация. Слово «экстремизм» меняет все, смысловая нагрузка любого слова меняет статью минимум на 5 лет. Тем не менее эта организация сегодня считается террористической, запрещена, людей сажают от 10 до 20 лет, минимальный срок с 2016-го – 10 лет.

Из свидетельств, что Гапаев был причастен, только один документ: он находился на оперативном учете в Дагестане, как член этой партии. Судебного решения, вступившего в силу, как того требует статья 14 УПК, не было. То есть первый документ несостоятельный, потому что вина Гапаева не доказана никем: уголовное дело не возбуждалось, его не допрашивали, а незаконность оперативного учета признал даже министр внутренних дел. Незаконно брать на оперативный учет людей, которые не судимы, а в Дагестане этим злоупотребляют.

Второй документ, говорящий о причастности Гапаева, – это публикация на сайте запрещенной организации о том, что в России начали расстреливать ее членов. Я задавал вопрос, каким образом следственные органы или суд могут ссылаться на источник – террористическую организацию? Они считают, что упоминание имени человека – это уже терроризм, при этом ссылаются на такой источник. В этом случае обеспечьте нам явку кого-то из этой организации, у кого мы смогли бы спросить, правдив ли этот факт.

Тем не менее эти два документа легли в основу приговора, других не было. Еще один момент. Экспертов в Москве много, но все равно мы их знаем, и по любому тексту, когда хотят посадить по подобной статье, проводится комплексная психолого-лингвистическая экспертиза с привлечением религиоведов. Эксперт дала сначала отрицательное заключение: что Велитов не поддержал терроризм, на прямой вопрос она ответила «нет». Ее вызвали оперативники, и в материалах дела этот тоже было зафиксировано, и спросили: «А почему вы не признали?». Она сказала, что в тексте не было сведений о том, что Гапаев террорист, имам просто прочитал заупокойную молитву, и когда будут сведения, что он террорист, тогда я дам соответствующий ответ. И тогда быстро нашли два документа, о которых я упоминал: публикацию на сайте и документ об оперативном учете из Дагестана. И больше ничего нет. Поэтому этот приговор несостоятельный, конечно, Велитов является мучеником за веру. Я всегда это говорил и буду доказывать, думаю, мы очень близки к тому, чтобы Европейский суд принял это решение, потому что коммуникация прошла, мы закончили обмен письмами, ЕСПЧ даже попросил меня рассчитать, какие примерные финансовые требования мы можем предъявить к Российской Федерации в связи с его осуждением. Теперь мы ожидаем решение суда.

— А что легло в основу доказательства того, что он прочитал эту молитву? Понятно, что Велитов в минуты задержания признался, что прочитал ее, но были какие-то видео-, письменные источники?

— Известный дагестанский блогер Али Чаринский, я и его адвокат тоже, сделал публикацию. Это он разместил в интернете эту худбу. Соответственно, в виртуальном мире это было, могли посмотреть. Али Чаринский знал лично Абдуллу Гапаева, не исключено, суд пока это не установил, что он в тот день был в числе других, кто попросил шейха Махмуда прочитать в честь своего друга заупокойную молитву. Потому что это происходило в Дагестане, а они были в Москве, это допускается по исламу.

Поэтому и была вторая часть: использование средств массовой информации. В последующем, учитывая, что шейх Махмуд не приглашал прессу, а блогер сам мог его снять и разместить, мы отошли от части второй в часть первую. Чаринский тоже был допрошен в рамках этого дела, я участвовал в качестве его адвоката, и на прямой вопрос следователя он сказал: «Да, я член партии *** [запрещена на территории РФ]». Тем не менее следственные органы его отпустили. В последующем против него было возбуждено уголовное дело, выделенное в отдельное производство. Сейчас он находится в международном розыске. Несмотря на то, что он давал показания.

— В ходе процесса в качестве эксперта давал показания бывший сотрудник ФСБ. Могли бы вы рассказать, как сотрудничал Велитов со спецслужбами и сотрудничал ли?

— Бывший сотрудник, который курировал как раз вопросы религии, давал показания. Религия не существует сама по себе, хотя статья 28 отделяет религию от государства. Мы наблюдаем, как РПЦ уже практически инкорпорирована во власть, имеет на нее серьезное влияние, а власть в какой-то мере отвечает интересам именно Русской православной церкви. В Кремле есть отдел внутренней политики, где люди серьезно занимаются именно этими структурами, знают каждого, могут приглашать, могут участвовать. Соответственно, Велитова приглашали. В том числе он участвовал в официальных делегациях при поездке в Иран, в исламские страны как один из имамов, один из лучших чтецов Корана. Он закончил одно из известных религиозных учреждений в Узбекистане, поэтому его приглашали. А человек в таком статусе не может выезжать за рубеж без контроля спецслужб.

Дагир Хасавов
Фото WN

Думаю, сыграло свою роль то, что именно Велитов являлся независимым лицом. Он не был встроен во власть: мечеть «Ярдям» не подчиняется Совету муфтиев Российской Федерации. В Москве есть такая структура как Совет муфтиев России, раньше еще было Духовное управление мусульман европейской части России, во главе которого стоит Равиль Гайнутдин. В подчинении находится три московских мечети: на Поклонной горе, Соборная мечеть и на Большой Татарской, Историческая мечеть. Именно Велитов возвращал из государства Историческую мечеть, его роль была ключевая. Он был там, у него была религиозная организация «Байт-Аллах». Видимо в этой сфере есть определенные ревностные отношения: учитывая, что «Ярдям» не подчинялась муфтияту, данный факт пытались использовать, чтобы переподчинить ее Совету муфтиев. Это не удалось, потому что она подчиняется организации «Духовное управление мусульман Сибири и Дальнего Востока», это другая структура. И первые интервью, которые дали представители духовенства Совета муфтиев, показали, что они допустили возможность наличия экстремистских настроений именно потому, что «Ярдям» не подчинялась Совету муфтиев. Это была очень странная позиция, я считаю, не совсем мусульманская и достойная для мужчин.

В пятницу, когда имам читал худбу, было 2000 человек. Обычно на проповеди, которые читал шейх Махмуд Велитов, собиралось около 3000 человек, к ему тянулись люди. Там бывали кавказцы, азиаты. Конечно, спецслужбы несколько раз зафиксировали там публичные заявления одного из представителей «***» (запрещенной в РФ организации). Молодежь выходит из мечети, 3000 человек. Бывает же, что на собраниях, на митингах какой-то человек вышел и к чему-то призывает. Это напрямую не связано: имам свое дело сделал, худбу прочитал, помолились, он ушел. Но он же не призывает кого-то что-то сделать. Такие факты со стороны других людей зафиксированы были, и, конечно, органы отслеживали все, что происходит. Но претензий к имаму не было. Тем более, этот представитель, бывший сотрудник спецслужб, выступил в защиту Велитова. Он говорил, что службы прекрасно знают его прошлое и настоящее, он не представляет какой-либо угрозы и никогда не высказывался в поддержку радикальных сил, но всегда утверждал и в последнем слове это сказал, что не поддерживает политизированные термины об исламе: «традиционный ислам», «экономический ислам», какие-то другие исламы. Он сказал: «Я поддерживаю пророческий ислам». Даже такого рода заявления в современном обществе воспринимаются неприятно: сказали в Кремле, что есть традиционный ислам, значит надо верить традиционному исламу.

Богобоязненный человек не будет бояться людей, какую должность они бы не занимали. Велитов из числа таких людей, потому что он поверил, верит и будет верить. В сентябре этого года у него заканчивается срок, досрочно никак не удалось его вытащить.

— А почему? При том, что человек уже в возрасте, у него есть хронические заболевания.

—  Это как показательная порка. У Велитова было два инфаркта, он инвалид 2 группы. Когда закончилось судебное следствие, мы выступили уже с защитными речами, ко мне приходили журналисты и говорили: «Все, Велитов будет свободен!». Ни у кого не было и тени сомнения, что его освободят. Тем более, во время следствия удалось изменить меру пресечения: домашний арест на подписку о невыезде. Следственные органы сделали вывод о том, что не подтвердились сведения, что он может повлиять на что-то, заниматься преступной деятельностью – это то, что было указано в 97 статье. Они пришли к выводу, что он не нуждается в изоляции. Тем более, все вмененное случилось за три года до этого факта. Тем не менее судебный состав, видимо, был связан каким-то решением, которое ставилось до этого. Я такое называю «инквизиция». К сожалению, в нашем обществе существуют инквизиционные суды: когда решение принимается задолго до того, как состоялось судебное заседание. Следственные органы и оперативные службы могут сказать – виноват. Дело времени, чтобы состоялся приговор.

Почему так сделали? После долгих дискуссий с судом у нас в качестве эксперта, а не специалиста, выступал Нафигулла Аширов, уважаемый муфтий, сопредседатель Совета муфтиев России. Я его спрашивал: «Чтение заупокойной молитвы входит в обязанности имама, нарушил он какие-то каноны ислама?». Это было важно, закон он никак не мог нарушить. Аширов сказал: «Нет». А к кому Велитов обращался? Все понимают, что он обращался к богу. Человек состоит из духа и тела, дух не принадлежит ему, он идет от бога. Почему 40 день отмечается? Потому что дух отделяется от тела, может вселиться в другого человека. Поэтому обращение было к богу, чтобы простили грехи, если даже они были у Гапаева. Приводили суры из Корана, именно Аширов и сам Велитов и говорили, что они обязаны о покойном говорить только хорошо, чтобы не обидеть живых, мы можем простить ему все, кроме финансовых долгов, – ислам так трактует. То есть ничего не было нарушено. Теме не менее суд считал, что его надо осудить. Осудили, хорошо. Прошел срок. К сожалению, статьей еще определяется характер наказания – не только срок, но и публичное наказание из-за того, что слово «терроризм» все меняет. Как только приехал на место отбывания наказания, его сразу определяют в особый отряд. Трудоустроен он не может быть, потому что инвалид. Он должен быть на виду, с ним должны проводить специальную работу.

По истечении 1/3 срока я обратился в суд в Астрахани, чтобы неотбытую часть наказания заменили штрафом. Я убеждал суд, что ничего не меняется, все равно ЕСПЧ рано или поздно примет решение, потому что дело коммуницировано. А человеку плохо: он каждые 2 месяца попадает в больницы, состояние ухудшилось. Один раз удалось вывезти его в гражданскую больницу, там зафиксировали забитость артерии сердца на 70%. Я консультировался в Бакулева, мне сказали, что 65% забитости сердечной артерии означает угрозу жизни. Велитову ставили стент, в том месте артерия забилась, нужно менять стент. Забился второй сосуд. Я говорю: человек опухает, ходить не может, не может надевать обувь, не может ходить на построения – его за это наказывают. Замкнутый круг.

Я говорил, его не приговорили к смерти – что вы творите, зачем издеваться над человеком, которому 68 лет? Но, видимо, поступило указание из Москвы в Астрахань, что он должен сидеть от звонка до звонка. И вот этот срок приближается. Тем не менее последний отказ я обжаловал в Астраханском областном суде. Думаю, в ближайшее время назначат заседание, я поеду на процесс. Попытаемся, чтобы хоть на 3 месяца, хоть на 1 месяц раньше он вышел, досрочно. Это его право. Хотя мы не ставили вопрос о досрочном освобождении. Хорошо, государство считает его виновным, давайте подождем, поверим, что вы считаете правильно, пока решение не будет вынесено, но санкции статьи предусматривают штраф. А он уже отсидел почти 3 года, дайте ему еще штраф – таким образом никто не страдает. Но все равно – он не должен выйти, то есть его держат. И я не знаю, почему, за что мстят престарелому человеку. Только за преданность вере?

Также нам непонятно, почему религиозных имамов судят военные суды. Кстати, это наиболее часто задаваемый мне вопрос родственниками. Отвечаю, что, наверное, судят как воинов Аллаха.  Другого ответа я не могу найти. Имамы не военнослужащие. Да, я могу просто сказать, что это отведено к компетенции окружных военных судов, их 5. Вся проблема в том, что военные судьи не разбираются в религиозных нюансах.

 

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Напоминает шатовские фильмы конца 80 ых, где негры чуть что кричали :»Это все, потому что я чёрный»! Сейчас эту кино формулу взяли на вооружение мусульмане. Хотя в начале статьи сам текст оправдание терроризма. Убит активный мусульманин. Его убили неизвестные. В его теле 20 ран, он шахид, так как умер не своей смертью. Вот проверку то провести бы по этим высказываниям. Обращаю внимание не активный боевик, участник террористической организации Имарат Кавказ а просто активный мусульманин. Про прежизненные дела активного мусульманина как то скромно умолчали. Кстати, он не был убит, а был ликвидирован. Неплохо бы было упомянуть, при каких обстоятельствах и почему он был ликвидирован. Что то мне подсказывает, что он отказался сдаться и пытался оказать вооружённое сопротивление. А так все выглядит как будто он спокойно сидел дома, ворвались злые солдаты в камуфляжах и убили честного муслима, который на ночь пил кефир и смотрел спокой ночи малыши по телевизору? Что это, как не оправдание терроризма?!!! Хотя обычное исламское лицемерие. Ничего нового.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя