Домой Интервью Прокурор по надзору. Убийцы, насильники и жизнь на воле

Прокурор по надзору. Убийцы, насильники и жизнь на воле

8503
Фото из открытых источников

Во второй части моего интервью бывшая сотрудница прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях рассказала о том, как и почему она проверяла ШИЗО, отряды и столовые в колониях. Сколько человек принимала за день и чем помогала больным осужденным. Об угрозах, которые ей поступали, и насмешках со стороны сотрудников учреждения.

Как ее уход из прокуратуры повлиял на коллег и почему осужденные, отбывающие наказание по наркостатьям, заслуживают большего внимания, какова жизнь прокурора на воле, читайте в заключительной части интервью.

Часть 3

— У вас есть предвзятость к кому-то?

— Честно признаюсь, у меня было негативное отношение к двум категориям осужденных: это осужденные за половые преступления и женщины, которые убивали детей. Они содержались отдельно от других арестантов. Это было страшно, на это очень не приятно смотреть, потому что я сама мать.

— Несмотря на это предвзятое отношение, вы им помогали?

Да. Была одна женщина, находящаяся в изоляторе под следствием за убийство ребенка, у нее были проблемы со здоровьем, и я ходатайствовала, чтобы ее принял определенный врач. Потом ей сделали операцию и все было нормально. Я просто сделала свою работу.

— Был ли случай, когда вы знали, что заключенный прав, но не смогли помочь? Например, администрация просила умалчивать после драки или еще какого-то инцидента.

— Я помогала осужденному, несмотря ни на что, если его права были нарушены. Бывали случаи, когда сотрудники просили меня закрыть глаза на некоторые вещи, на драки, изъятие запрещенные предметов. Потому что всегда возникает вопрос, откуда у осужденного мобильный телефон. Понятно, что это от сотрудника. Работники исправительного учреждения просили не говорить об этом моему начальству. Тем не менее я составляла акты прокурорского реагирования. Конечно, после такого отношение сотрудников ко мне менялось. Обижались, злились, но в итоге все равно меня благодарили за то, что я делаю свою работу. И предлагали выйти замуж вдобавок.

— А ваши коллеги из прокуроры работали так же, как вы?

— Видела, кто-то еще так работал, но скажу честно, у меня всегда было чувство, что я ненадолго в этой системе, и пока я здесь, должна сделать максимум, выжать из себя все, что могу, помочь наибольшему количеству людей, осужденные это или сотрудники исправительного учреждения. Потому что даже права сотрудников в чем-то ущемлялись. Как-то на работу пришел молодой мальчишка, начальником отряда. Его обижали осужденные. Парню было 23 года, и он их очень сильно боялся. Ему было сложно признаться, но это было видно. Я провела с ним беседу и рассказала, что он должен делать и как себя вести в таких ситуациях. И это помогло, он стал очень успешным и уважаемым работником. Среди осужденных в том числе.

— Тем не менее вы ушли из прокуратуры?

— Да, потому что семья важнее. Ребенок подрастает. Я не присутствовала ни на одном его выступлении в садике. Одним из переломных моментов стало то, что на 8 марта меня не отпустили к нему на праздник. Когда я забирала его из сада, он плакал и сказал мне: «Сегодня все дети были с мамами, танцевали танец, а мне дали другую маму, почему ты не пришла? Лучше бы ты была парикмахером, а не прокурором!». Я понимала все это, и мне было очень тяжело. Знала, что так будет дальше, и я не увижу будущее своего ребенка, будет трудно все это совмещать. Еще выгорание: принять 30-50 осужденных в день, это очень сильный эмоциональный спад, под конец дня у меня страшно болела голова. Я ехала домой и чувствовала полное опустошение. Ты отдаешь свою энергию людям, каждому кусочек себя, и просто умираешь физически, морально, а я женщина. Я хочу быть все таки женщиной, в первую очередь. Считаю, что внесла огромный вклад, и после долгих размышлений, слез и побед приняла решение уйти. Я понимала, что сделала максимум и уже на таком максимуме работать не смогу.

— Как сотрудники отнеслись к вашему уходу?

— Признаюсь, думала, что будут радоваться, особенно те, кого я постоянно поучала, но оказалось наоборот, расстроились. Был один сотрудник в возрасте, с ним я прощалась и благодарила за то, что он всегда честно работал, у него была такая старая закалка, он был обычный дежурный в колонии. Когда уходила, меня обнимали все, благодарили, отговаривали и просили не уходить. Это было настолько искренне. И это единственный момент, в который у меня зажало в душе, и я до сих пор помню это чувство в сердце.

— А прокуратура?

— Разозлились, пошел какой-то негатив от коллег. Меня не проводили, ничего не сказали кроме того, что я просто пожалею. Никто за меня не порадовался, не понял, не поддержал, не удержал. Была какая то злость, почему – не знаю.

— Вы одна тратили столько времени на работу в колониях? Остальные прокуроры по надзору так же работали?

— Были те, кто брезговал болезнями, туберкулезными больными, говорили: «А вдруг я что-то принесу домой на форме, а вдруг я заражусь, я не хочу с ними разговаривать». Были такие случаи, когда прокурор не появлялся перед осужденными по несколько месяцев. Почему так, я не знаю, это индивидуальные характеристики человека. Для многих это формальная работа, для галочки, решение вопросов на расстоянии и все, отсутствие интересов к тому, что ты делаешь, и любви к людям. Я считаю что нужно просто любить их, любых, не важно кто перед тобой.

Кстати арестанты, которые отбывают наказание за преступления по наркотикам, на мой взгляд, заслуживают особого внимания, потому что это травмированные люди с детства, в основном они из неблагополучных семей, связавшиеся с наркотиками не из-за хорошей жизни. Это травмы, и мне было интересно разбирать, а моим коллегам было не всегда это интересно и понятно.

— Что можно сделать, чтобы осужденные не боялись обращаться к прокурору по надзору и от этих обращений был результат, чтобы не было этой связи прокурора и администрации колонии?

— Это одна из причин, почему я ушла из прокуратуры. Потому что у людей, по крайней мере с которыми работала я, нет любви, нет интереса к другим и желания помочь. Если этого нет, то вряд ли что-то изменится. Нужно менять всю систему. К сожалению, это не в наших силах.

— Как вам жизнь на воле сейчас?

— После того как я уволилась, многие знакомые шутили надо мной, поздравляли с моим условно-досрочным освобождением. Я чувствую каждого человека, с таким багажом знаний достаточно просто жить, потому что ты понимаешь, кто перед тобой и на что он способен, и одновременно сложно. Сейчас я сильная и пока не знаю, куда деть эту силу. И там мне было уже трудно, и здесь пока не легко, потому что мир другой, не такой, как в колонии. Люди очень многого не знают о том, что творится в местах лишения свободы. Многое не видели, а я видела. И когда меня спрашивают, а почему ты такая загруженная или почему такой тяжелый взгляд, откуда ты все знаешь, очень сложно объяснить человеку, через что ты прошел, что ты видел, в каком режиме работал. Передо мной сейчас вся жизнь и хочется в ней как-то еще реализоваться, кому-то еще помочь. Пока трудно понять, что я могу сделать. Очень хочу, чтобы мой ребенок мной гордился. Теперь я успеваю на все его мероприятия, успеваю с ним общаться, и, кстати, он мне сделал комплимент, сказал: «Мама, что-то ты какая-то добрая стала», хотя я особо не ругалась никогда. Но, видимо, настолько была загружена.

 

Возможно, нам стоит ждать пополнения в адвокатских рядах. Такой человек, как мой собеседник, сможет успешно защищать людей в судах. Но на вопрос об этом мне однозначно не ответили. Главное – все-таки любить свою работу, тогда можно добиться многого. И не важно, прокурор ты по надзору, сотрудник колонии, оперативник, бухгалтер, экономист или врач, важно совсем другое.

Для кого-то смыслом жизни является зарабатывание звездочек на погоны, кому-то важнее помочь людям. Кто-то протирает штаны в офисе, а кто-то ездит по миру и помогает нуждающимся. Для некоторых заключенные – это отбросы общества, а для кого-то – попавшие под машину правосудия люди. Правда у каждого своя. Только вот с какой правдой человек остается по жизни, решать только ему. 

Есть ли гарантия, что вы не окажетесь по ту сторону забора с колючей проволокой, что вас будут судить так же, как и вы других, что новая звездочка на погонах следователя или прокурора не будет вашим приговором?!

Юлия Перепелова

 

 

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Точно сказано !!! Есть ли гарантия, что вы не окажетесь по ту сторону забора с колючей проволокой, что вас будут судить так же, как и вы других, что новая звездочка на погонах следователя или прокурора не будет вашим приговором?!нет никакой гарантии !!!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя