Домой Интервью Почему новичкам в СИЗО бросали полотенце под ноги и как вычислить ...

Почему новичкам в СИЗО бросали полотенце под ноги и как вычислить агента

1178

Свод тюремных правил

Народная мудрость не зря советует не зарекаться от тюрьмы: оказаться в местах не столь отдаленных можно не имея ни малейшего отношения к криминальному миру. Никто не застрахован от ДТП или случаев, когда так называемые «служители закона» могут подбросить наркотики или привлечь за драку проходящего мимо. Вариантов много. Увы, но наша Фемида бывает настолько слепа, что иногда достаточно оказаться не в том месте и не в то время.

Корреспондент WN поговорил с человеком, который хорошо знает тюремные порядки.

Мы очень надеемся, что наша инструкция никогда вам не пригодится, но все же очень советуем ее почитать. Мало ли…

— Давай инструктаж пошагово: как себя вести, если ты оказался в тюрьме. С ИВС начнем?

— Если знаешь, в 30-40-х годах была такая классическая традиция, если ты зашел в камеру и тебе под ноги кинули полотенце, надо о него вытереть ноги и пройти дальше, спросить: «А кто здесь за положением смотрит?». Это такая классика жанра, это давно. Условно говоря, это показывает, свой человек или не свой. Может, он жил на воле, но уже общался с правильными людьми, и он понимает, как правильно зайти. Она классическая, но показательная.

Если человек на воле не был связан с криминальными миром, он попадает в СИЗО в незнакомую для себя остановку. Сейчас там все в довольно щадящем режиме. Есть закон о содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых, там четко расписано, кого с кем сажают, в какие камеры. То есть вероятность попадания новичка к бывалым людям, у которых не одна, не две и не три ходки, практически исключена на уровне самого учреждения. Если никто не заинтересован в том, чтобы на этого человека давить, а в большинстве случаев это так, то человека направят для содержания к людям, во-первых, ранее не судимым, во-вторых, по возможности к подозреваемым или обвиняемым примерно в той же категории преступления. Грубо говоря, мошенников к мошенникам, разбойникам к разбойникам, маньяков к маньякам. Поскольку руководитель учреждения и начальник оперчасти, в принципе, заинтересованы, чтобы конфликтов между осужденными не было, ведь им могут вменить халатность, если с осужденным произойдут какие-то тяжкие последствия.

Первично, когда человек попадает в СИЗО, он заполняет анкету: место жительства, место работы, количество судимостей и так далее, чтобы всех распихали по распределителям согласно своим категориям. Человек попадает в камеру и его задача – выполнять внутренний распорядок, не играть в азартные игры, дабы избежать каких-то проблем.

— Что считается азартными играми? Шахматы, шашки?

— Карты.

— Карты же запрещены, нет?

— Ставки можно делать везде, хоть в шахматах. Я выиграю, допустим, а ты даешь мне банку сгущенки.

— То есть ключевое – не делать ставки.

— Да, не делать никакие ставки категорически.

— Что значит «играть на интерес»?

— Интерес бывает разным. Играют ни на что, просто так. Но «просто так» – это тоже…

Нужно оставаться человеком и голову включать везде. Человек попал в незнакомую для себя ситуацию, его жизнь вырвала из привычной среды обитания: условно, он был чиновником, офисный планктон какой-то. И попал в СИЗО. Ему нужно не влезать в те мероприятия, которых он просто-напросто ничего не понимает.

Есть официальные процессуальные мероприятия. Но человека могут в другую часть позвать, предложить ему сотрудничество. Здесь лучше отказаться, сославшись на то, что он не обладает каким-то погружением в среду, не пользуется авторитетом, какой-то информацией не обладает, даже получить ее не может в силу того, что он вот только что из офиса приехал.

— А если человек не отказывается, чем это заканчивается?

— Значит, его объявляют как агента, на него открывают лицевой счет, ему присваивают агентурное имя, псевдоним, озадачивают сообщать своему куратору новости обо всем. Но при этом он должен полностью погружаться в какую-то жизнь, чтобы оправдывать свое существование как агента.

— А если тюремное сообщество это понимает?

— Все зависит от куратора, насколько он нормальный, грамотный. Приведу самый мелкий пример. Сидит барыга, который наркотиками торгует. И есть оперативная информация: сейчас выйдет от меня Вася, у него грамм «на кармане». Чтобы не палить сбытчика, как правило, приезжает наряд ППС. То есть, опер подходит: «Здравия желаю… ваши документы. Нет документов? Пройдемте. Запрещенное что-нибудь есть? Ооо, грамм героина. Нормально. Поехали». Грамотный куратор не должен «палить» свой источник, потому что если ты получил какую-то оперативную информацию, ее надо реализовывать. Возникает другой вопрос: реализовывать-то ты ее сможешь, вопрос в том, чтобы этот источник «не запалить», чтобы он работал и дальше, предоставлял интересующую тебя информацию. Если человек принял условия игры, все зависит от него: бывает, сливает какой-то порожняк, то есть оправдывает свое нахождение на учете, допустим, скажет там, заточка лежит под столом или под матрасом, но о каких-то серьезных вопросах и вещах не сообщает.

Если человек полностью решил: «Все, что знаю, буду говорить», он обязан будет все сообщать контролирующему офицеру.

— Допустим, у человека начались в связи с этим неприятности. Кто-то будет за него вписываться?

— Если у человека начались неприятности, он обязан об этом сообщить куратору, и тот отсаживает его отдельно, в другую камеру. Вопрос в другом. Между арестантами есть общение, они все равно рано или поздно кому-то сообщат, что вот у нас был такой Вася, у которого, как мы предполагаем, были проблемы.

— Его выводят из агентуры, что вообще происходит?

— Нет, он остается агентом, но его все равно должны прятать, скрывать, постоянно пересаживать в какие-то камеры. В этом случае нужно, чтобы он понимал все движения в изоляторе, от каких-то основных вопросов: кто вор, кто за положением смотрит, в какой хате общак собирают, где деньги собирают, где макароны с сигаретами и чай с сахаром. Потому что оперчасть тоже играет в свои оперативные игры: где-то надо дискредитировать какого-то лидера, где-то надо дискредитировать смотрящего, где-то наоборот – кого-то надо поддержать. Все зависит от общей оперативной обстановки.

— Допустим, человек оказывается в камере, у него есть сосед или соседи.

— Про соседа, кстати говоря. В конце прошлого года было совещание У***Н (название разрешенной в РФ организации) и на нем выносились две официальные проблемы. Одна из них ­- нехватка колоний для бывших сотрудников. Это реальная проблема. Потому что открыли в том году одну колонию на 2000 мест, и она уже резко переполнена. Вторая – неофициальная: куда девать соседа-транссексуала? Вот их куда сажать? Их просто уже стало определенное количество у нас в стране и получается так: куда ты этого пассажира повезешь? По документам, допустим, он мужчина. И он приезжает в мужское СИЗО. Вроде как до пояса сверху он не мужчина. И выглядит он уже не как мужчина. Куда везти? В женское СИЗО? Там говорят: «Слушайте, до пояса снизу он не женщина и по паспорту он, простите, Петров Петр Петрович». Куда его везти? И вопрос неофициально поднимался. В СИЗО, будучи руководителем учреждения, ты можешь обеспечить ему одиночку и примерно таких же коллег по несчастью можешь туда посадить. А потом? Когда все-таки этого пассажира осудили. А эти люди все равно такая категория лиц, которая склонна к совершению преступления, это психически больные люди. Вот куда потом их сажать? СИЗО обеспечит условия содержания – однушку. А потом? Приговор вынесен, и на какую зону его отправлять? На женскую или мужскую? И возникает вопрос. Их много, а если брать крупные города – Москва, Питер, Екатеринбург, особенно по Москве и Питеру этих пассажиров много. И куда им ехать?

— У меня был знакомый из сотрудников конвоя, они при обыске несколько раз обнаруживали сюрпризы: обыскивают девушку, а она не девушка. И наоборот – обыскивают молодого человека, а он не молодой человек. То есть нечто среднее, в какой-то стадии операций, допустим. И у них был ступор.

— Ступор может быть моральный, это одно, потом еще ступор уголовный…

— Процессуальный. Что с ним делать?

— Процессуальный ступор, который до сих пор не решен. Везут в Бутырку, там говорят: «Как я его посажу, если он мужчина, но выглядит сверху как не мужчина?» Шестой изолятор, женский…

— Хорошо, посадили в одиночку, суд прошел. Куда, в какую колонию?

— Вот, самый главный вопрос – в какую колонию едут? Потому что в колонии ты одиночки не найдешь. Пока формально, если мужик по паспорту, едет к мужикам, но его там надо содержать отдельно, потому что если он куда-то приедет, там какие-нибудь пассажиры найдутся, которые «обрадуются очень». Я один раз встречал человека, который отсидел 30 лет безвылазно. Он зашел когда-то по малолетству, с 14 лет, с карманной кражи, потом так стремился стать порядочным: то до полусмерти избил отрядника, то приехал куда-то и напал на конвоира, то еще что-то. Ему просто догружали, догружали сроки и у него их последние 30 лет жизни. Вот он бы «обрадовался».

Есть книга Климова «Князь мира сего» о том, как бороться с педерастией. Якобы существовало при НКВД еще какое-то подразделение, которое боролось с ведьмами, с *** [представителями нетрадиционной ориентации]. Там самая страшная кара для них была – сажать их в женские колонии.

Но этот вопрос был неофициальный (на заседании), официальный – это нехватка колоний для бывших сотрудников. Раньше у нас три колонии было: был Иркутск, была Рязань, был Саратов и Тагил. И сделали в Кирове колонию.

И вот латиносы сюда приехали. Работать. Приехали из Бразилии. Потому что у них там операции дешевые. Но я говорю: уже эти пассажиры вызывают проблемы у ФСИН. Потому что куда их вывозить?

— Бразильские транссексуалы едут сюда?

— Работать, потому что в Бразилии они не заработают столько, сколько здесь. Дома *** [представителей нетрадиционной ориентации], конечно, много, но они все жадные.

— Действительно, проблема. Но вернемся к теме. Человек попал в СИЗО. Что не делать, как распознать лазутчика?

— Не вступать в группировки осужденных, если человек на воле с этим не общался, никакие правила воровской жизни не понимает – держаться особняком. Нужно меньше информации выдавать сокамерникам о совершенном преступлении, о себе, о семье, о своем благосостоянии. Я бы посоветовал не вступать ни в какие отношения с оперчастью, потому что непонятно, чем это может закончиться. Если человек уверен в себе, знает, как себя вести в этой ситуации – это одно. Если человек в себе не уверен, в оперчасть лучше не лезть. Лучше не лезть ни к каким блатным, ни в какие движения, иначе он сам станет жертвой. Потому что заблатовавший бывший чиновник или офисный планктон – звучит как минимум глупо. Человек должен держаться сам себя. Минимум доверия сокамерникам, минимум общения на тему себя, семьи, благосостояния.

— Из частных случаев. Допустим, тебе на перегоне предлагают трубку позвонить.

— Сто процентов она заряжена. Большинство телефонов заряжены. У меня несколько случаев было, когда человек приезжал в Лефортово: «Слышь, братан, есть возможность позвонить?», «Держи». А он: «Так, из гаража деньги забирайте», и, как только он сказал это, туда с обыском приезжают. Несанкционированно и безотлагательно.

Раньше ходили малявы внутри Централа, устраивались две хаты такие, через которые они проходили. И в тот момент, когда проходит какая-то воровская малява, хата выхлапывается и пока хата выхлапывается, задача – прочитать переписку. Идет воровская малява, она голосом сопровождается. И в какой-то хате она зависает. Почему? Потому что шмон, всех выставили, а тот сидит и читает маляву.

— Провокации происходят – что делать?

— Если человек не на счету в оперчасти, лучше не вливаться никуда, не делиться ни с кем. Особенно, если это простой осужденный – куда ему лезть? Воровские темы ему не нужны, потому что он ничего не понимает, фраер.

Из общения с ворами история. У меня были пару воров в свое время, которых я крестил. С одним я общался, он говорил: «Кто не вор, тот фраер». Блатной, борзой, стремящийся – он никто и зовут его никак.

Исходя из этого, надо понимать, что если человек встал на воровские рельсы – это вообще отдельный путь и это не для средних людей, он должен скрываться, страдать за людское. В итоге он все равно станет на агентурное сотрудничество и ему обеспечат условия становления жулика, все равно оператор ведет какую-то дискуссию.

Был такой вор, Джем, который вором вообще никак не мог стать, потому что он был химиком, трудягой. То есть вообще никак не мог стать вором. Против его коронации возражали авторитеты, но на тот момент за Дальним Востоком вообще некому было смотреть и было принято решение сделать Джема вором. Он сам себя уже объявлял им, за что его должны были просто убить по их правилам. Самозванец. Как пишут воры – значит спрос будет строгим, по всей строгости нашей арестантской жизни. Его должны были просто убрать. Тем не менее, включились воры какие-то с воли, сказали: «Ну да, Джем был химиком, он какой-то там альтернативный ворам неформальный союз возглавлял, но он организатор, некому смотреть за Дальним Востоком, давайте мы сделаем из Джема вора». И понятно, что это было не без ведома. Это в 80-х годах. Он умер в СИЗО в Хабаровске, был очень известным персонажем. Вопрос в том, что он транснациональные банды туда не пускал, он был царь Дальнего Востока, не пускал китайцев. В середине 80-х, когда КГБ стал внедряться в воровскую среду, куда до этого не внедрялся вообще, надавили на тех воров, которые были на воле, а так его должны были бы просто пришить.

— Но он как агент работал?

— Да, конечно.

СИЗО человек пережил, приехал в тюрьму, колонию. Первый день. Как себя вести с первого дня?

— Человек туда приезжает с арестантским делом. И в нем написано: либо он блатной, либо обычный человек, либо что-нибудь еще. Если пишут, что блатной, соответственно, команду могут пригласить и просто поломать его прямо в карантине. Если это красная зона, его там пообломают… Но это для тех, кто выбрал себе путь воровской жизни. Для обычного человека сразу же обозначается: «Я обычный человек, моя задача отсидеть срок с минимальными потерями здоровья, финансовыми. Я не хочу сопротивляться режиму. Моя задача отсидеть, постараться сделать себе УДО и как можно быстрее скрыться». Потому что блатных сразу в красной зоне приветствует отряд активистов и неизвестно, чем это закончится… Могут быть и летальные исходы. Все зависит от того, как поставлено положение.

— Что делать и чего не делать?

— Максимально приближаться к закону. К обычному, нормальному, не к воровскому. Я думаю, что этого должно хватить. Читать УИК, Правила внутреннего распорядка. И действовать максимально в связи с этим, в фарватере всех этих правил.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя