Домой Колумнисты Третьим будешь

Третьим будешь

Адвокат Алексей Кочетков рассказывает, как непростое дело познакомило его с интересной семьей.

Вот уже десять лет прошло с того времени, как я познакомился с удивительными людьми из горного Дагестана. Семья Магомедова Гусейна многодетная, как большинство на Кавказе. Трудолюбие, почитание старших, уважение матери и гостеприимство для этих людей не просто слова – это тот столп, на котором держится семья. Об истории, связанной с ней, мне хочется рассказать.

Майским утром 2008 года раздался телефонный звонок. Я, еще совсем молодой, но уже побывавший в различных схватках на поле битвы под названием правосудие, адвокат, в это время спал: 8 утра, заседаний в этот день не запланировано, спешить никуда не нужно.

На последних гудках я включил зеленую кнопку, не глядя на определитель номера.

На той стороне провода знакомый голос крестного отца моего сына:

— Алексей, нужна твоя помощь, – правильно поставленным голосом сотрудника дежурной части ОВД Октябрьского района г. Ростова-на-Дону произнес кум Андрей.

Услышав просьбу о помощи, во мне не только проснулся защитник, но и вскочил на ноги адвокат:

— Помощь тебе? В чем? Что случилось? Показания не давай, бери 51-ую, я выезжаю.

— Да нет, земляки тут у меня в клетке, рассказали свою историю задержания, думаю, ты сможешь помочь.

У меня сразу отлегло от сердца. “Еду” – коротко ответил куму, выпил чаю и через час был уже в отделе.

Как выяснилось, четверо даргинцев (есть такой народ в Дагестане, кстати, второй по численности после аварцев) сидели в кафе на Каменке. Два родных брата Магомедовых, Шах и Шамиль, и двое их односельчан, Расул и Рустам.

В ходе бурного обсуждения каких-то своих даргинских дел, Шах и Расул заспорили, кто из них лучший боец. Вышли на пятачок (ростовчане поймут). Шамиль, старший брат Шаха, как человек почти семейный, встретил соседа по подъезду, ушел домой вместе с ним, не дожидаясь развязки.

К спорящим товарищам примкнули другие земляки, создали круг вокруг гордых джигитов, сошедшихся в клинч, экспрессивно комментируя на даргинском языке происходящее.

В это время трое, армянин, метр с кепкой ростом, и два молодца казачьих, имея вид лихой и непринужденный, проходили мимо и прокомментировали происходящее, подражая при этом спорящим сторонам.

И все бы ничего, но их подражание не понравилось джигитам. Они забыли, о чем спорили, а, главное, кто с кем спорил. Слово за слово с казаками, выяснение отношений на кулаках… Победа улыбнулась даргинцам.

Вроде бы что такого, ну подрались парни, помирились, выпили да разошлись. Ан нет, бдительные сотрудники полиции не дремлют. И на следующий день задержали двух джигитов, участников «банкета». Ими оказались Шах и Рустам.

Потерпевшие, по сведениям оперов (не подтвержденным самими потерпевшими), указали на то, что было четверо мужчин, избивая их, обидчики забрали золотую цепь, телефон и какие-то деньги.

Армянин сразу от всего отказался, показания давать не стал, ничего не подписал, но его все равно признали потерпевшим. Сколько он не уговаривал следователя, объясняя, что хоть и мал ростом, но догнать его сложно, это ему не помогло. Следователь ему не поверил: «Били и тебя, точка».

После долгих выпытываний у задержанных, кто был с ними ночью, не добившись ответа, оперуполномоченный УГРО решил пойти на хитрость – взять заложника.

Выяснив телефон Шамиля, старшего брата Шаха, позвонил последнему и позвал в отдел под видом «помощи» в решении вопроса с братом.

Не подозревающий о ловушке Шамиль пришел на зов «спасителя», но тут же оказался в наручниках в той же клетке, где уже довольно удобно разместился его брат. Остальным землякам, поспешившим на помощь Шамилю, объявили: приведете двоих участников «банкета» – Шамиля отпустим.

Но сотрудники полиции недооценили кавказский менталитет. Земляки никого не сдали, трое джигитов молчат. Просто молчат и все, ничего не подписывают, ни о чем не просят. Общаются только на своем языке и только между собой. Такой ход событий начальник УГРО не предвидел, а тут еще и прокуратура с внеплановой проверкой законности задержания наших сидельцев нагрянула. В общем, повезло Шамилю, превратился он из заложника в обвиняемого. Следователь по-быстрому оформил опознание по фотографии, естественно, без понятых и без защитника опознаваемого лица, и передал Шамиля на полное государственное обеспечение в условиях следственного изолятора в СИЗО № 1.

С момента задержания «опасных» джигитов и до моего вступления в дело прошло три месяца.

К этому времени следователь уже собирался выполнять 217 УПК РФ (ознакомление с материалами уголовного дела обвиняемого и его защитника). Узнав, что к Шамилю и Шаху приглашен адвокат по соглашению, он, конечно, расстроился. Но чтобы лучше закрепиться, решил возобновить расследование, дабы не спугнуть обвинительную удачу, провести опознание по всем правилам жанра. Я мешать ему не стал, так как понял, что не все хорошо в этом королевстве, иначе мы бы сейчас сидели и читали толстые тома дела по обвинению несчастных в тяжком преступлении, предусмотренном п. а, г ч. 2 ст. 161 УК РФ (грабеж группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия).

Бездействовать я тоже не стал, воспользовался возможностью и временным помешательством следователя, прошелся по окрестностям злополучного кафе, поговорил с барменом – милой девушкой с красивым чисто донским лицом и казачьим гордым нравом. Отыскал соседа, с которым Шамиль ушел домой еще до всех событий. Он оказался сотрудником полиции, дежурным в ГУВД, милым человеком (ох и намучился я с ним, пока убедил, что если я чего-то захотел, то лучше не отказывать, а хотел я одного – его присутствия в суде).

Составив ходатайство о допросе бармена и пары товарищей страдальцев, ничего не подозревая о строптивом характере следователя (матерого казака с донскими корнями), влетаю в “предбанник” (холл, если по-русски) Октябрьского отдела ОВД г. Ростова-на-Дону. А там постовой, почему-то с перепуганным видом, взяв у меня удостоверение под предлогом: «Плохо видно», шмыгнул влево, в первый кабинет. Я только успел произнести: «Куда вы, сударь?»

Я еще не закончил свой короткий вопрос, когда из кабинета вышел сотрудник, как потом мне стало известно, оперативник УГРО, и стал угрожать мне возбуждением уголовного дела, мол, попался, удостоверение фальшивое, адвокат ненастоящий.

Не знаю почему, но реакция моя была молниеносной: выхватив резким движением из рук супостата свое удостоверение, я предложил вызвать дежурного прокурора. Лицо опера перестало светиться, как солнышко, речь стала замедленной, но позиции он сдавать не собирался, пока я не сделал вид, что набираю сам дежурного прокурора (знал бы он, что номера у меня нет). Опер сдался, передо мной открылись двери отдела.

Не заостряя внимания на инциденте, на одном дыхании взлетел на этаж, где находился следственный отдел. И что я там вижу? Стоят наши потерпевшие, мимо них проводят моего бедолагу Шамиля в наручниках, адвокат по назначению уже ждет в кабинете следователя. Прохожу в кабинет, следователь от неожиданности потерял дар речи. Адвокат сразу с нами попрощался, поспешил удалиться, как того требует профессиональная этика, этому не смогли помешать даже угрозы следователя о направлении жалобы/представления в палату. В ответ на угрозы следователь был удостоен пронзительного взгляда пожилого адвоката, в глазах которого можно было прочитать: «А поможет? Мальчишка…»

В этот момент и следователю, и тем более мне стало очевидно: следственное действие пушистому под хвост. Нужно отдать должное, он, стиснув зубы и собравшись с мыслями, приступил все же к опознанию, забыв снять наручники с Шамиля. Дело в том, что Шамиль держал в руках куртку, которая их прикрывала.

Я немедленно заявил ходатайство о фотофиксации хода следственного действия. Нафотографировавшись вдоволь со следователем и с подзащитным в наручниках, стоящим рядом с потерпевшими в окружении двух статистов славянской внешности, удовлетворенный прошедшим днем, я поехал домой.

Следователь мне все же позже отомстил, отказал в допросе свидетелей. Но это уже не имело никакого значения.

Жалобы в прокуратуру результатов не дали: чтобы ускорить процесс, решили не ставить палки в колеса следователю в процессе ознакомления, ребятам хотелось быстрее домой.

В судебном заседании потерпевшие подтвердили ход событий на опознании, а также то, что не было никакой цепочки, телефон никто не отбирал, деньги не пропадали. Протокол опознания суд исключил из числа доказательств, как и протокол опознания по фотографии. Сосед утвердительно ответил суду, что Шамиль ушел домой до начала «банкета». Не помогло обвинению даже открытое давление на потерпевших в день их допроса, что заслуживает отдельного внимания.

Перед заседанием, как обычно, стою у входа во дворик суда, курю и наблюдаю картину: подъезжает следователь на автомобиле, зовет в машину потерпевших. Те робеют, но подчиняются грозному взгляду и жесткому жесту рукой, указывающему на дверь машины. Но я-то любопытен, мне нужно все знать.

Подкрадываюсь сзади и, пока следователь не начал говорить, громко спрашиваю в приоткрытое боковое стекло со стороны водителя: «Что это вы тут делаете? А?» На этом инструктаж был окончен, потерпевшие под моим контролем проследовали в суд. В итоге прокурор перед самыми прениями отказался от обвинения.

Мальчишек освободили в зале суда. И тот миг счастья, когда семья воссоединилась и родителей больше не отделяет от детей решетка, – самый чудесный миг, ради которого стоило биться более 6 месяцев за свободу.

Так мы стали близкими друзьями с семьей Магомедовых, в жизни которой я сыграл еще одну ключевую роль в качестве защитника, но уже главы семейства в г. Бабаюрте республики Дагестан, но это уже другая история.

 

ID АВТОРА

Алексей Кочетков.

Председатель Первой межрегиональной коллегии адвокатов РО.

Адвокат Адвокатской Палаты Ростовской области.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте ваш комментарий
Введите ваше имя