Домой Лонгрид «Цвет настроения — черный»

«Цвет настроения — черный»

36
0

Это моё нынешнее состояние, будет ли оно таким завтра, послезавтра? Возможно… Было ли оно таким все эти 5 лет и 8 месяцев? Серость не покидает меня, не отпускает всё это время. Чернота временами просто накрывала волной. Сейчас, когда я пишу, в ушах пульсирует какой-то давящий вакуум… Еще недавно у нас, у родных, оставалась надежда на то, что апелляционный суд изменит приговор: сроки, условия содержания, а может быть даже возврат дела! Но всё осталось без изменения.

Все началось в 2012-2013 году, когда брата просили приехать по повестке в БОП МВД по РТ. Такое «приглашение» уже не сулило ничего хорошего, но он не отказался, пришел с адвокатом. Предложение было – дать «нужные показания» и пойти свидетелем. Брат отказался, в ответ получил что-то похожее «не будешь оговаривать других – сядешь сам».  В апреле 2013г, когда брата арестовали, дома раздался телефонный звонок, дежурный следователь СК РТ сообщил, что брат арестован по подозрению в убийстве. Получить какую-то дополнительную информацию по телефону я уже не смогла. Мы ждали брата к обеду, а тут такие «новости». Я смогла найти в записях номер телефона адвоката, дозвонилась до него, попросила найти брата. В этот же день дома состоялся обыск. Наверное, нам повезло, что дома была мама и я. Понятыми стали соседи по лестничной площадке. Постановление об обыске было вынесено без санкции кого-то там, экстренно, во избежание сокрытия «якобы улик». Обыск проводили оперативные сотрудники БОП МВД по РТ. Мне хватило ума позвонить мужу, попросить его приехать с работы. Муж посоветовал ходить с теми, кто проводит обыск, не оставлять их одних нигде и видеть, что они делают. Сотрудники, их было двое, проводили обыск, разделившись по квартире. В голове всплыли моменты кино, могут же что-то подкинуть… надо быть рядом, не покидать комнату, где они ходят. Все ящики, тумбочки, шкафы и диваны стали поднимать и открывать. Вываливать что-то на середину комнаты. Мне запомнилось, что периодически были звонки сотрудникам во время обыска, с вопросом «ну что, нашли?» и ответы «нет, еще ничего». Обыск дошел до «темнушки» (маленькое хозяйственное помещение в квартире), у нас там было несколько полок с кастрюлями и другой посудой, какими-то коробками, а по обеим сторонам темнушки вещи, верхняя одежда. Она объемно свисала по бокам. Сотрудник МВД демонстративно засучил рукава куртки, зашел в темнушку, я будучи ростом немного выше понятой,  встала за спиной оперативника на маленький порог перед входом в темнушку но, не могла увидеть, что происходит там. Понятая стояла рядом со мной и видела только спину оперативника. Я подумала, что это были идеальные условия для них, чтобы что-то подкинуть. Я даже сказала оперативному сотруднику, что видно только его спину и больше ничего, что он там делает не видно. И тут пришел мой муж. Появление мужчины в квартире, улучшило (если так можно сказать) обстановку обыска. Опять был звонок  с вопросом «ну что, нашли?» и ответ «нет ничего, нет». Потом добрались до семейных фотографий, выбрали пару фото с братом и забрали их.

Дальше, мы семья, ждали, что сейчас, сейчас, всё выяснят и брата отпустят домой. Адвокат сумел найти брата, не помню, где на тот момент в ИВС или в СИЗО, куда его определили после трех дней пребывания в ИВС, т.е. избрали меру пресечения под стражу. Потом я пыталась передать вещи и одежду брату в изолятор. Для тех, кто сталкивается с этим впервые, даже это сделать сложно. По телефону мне сказали, что прием передач в течение всего дня, приезжайте. А по факту в тот день, если не ошибаюсь, была пятница, рабочий день был короче, людей толпа. Окно передач закрылось перед моим носом. Изучив стенды, спросив, что можно, в понедельник еще раз приехала с передачей в СИЗО. Наверное, тогда и сдала, уже не помню… все эти «мелочи» стали затираться в памяти другими, более важными, глубокими событиями в жизни. Потом начались бесконечные передачи, посылки в СИЗО. Всё познаётся в сравнении, условия содержания в камерах СИЗО тоже. 

Наши ожидания, что брата отпустят быстро, развеял адвокат, он сообщил статью, которую вменяют брату — 105, с этим, год как минимум в СИЗО проведет. Год в СИЗО – шок для нас! А как сказать это сыну брата, ему всего 11 лет. Тогда мы посчитали, чтобы не травмировать ребенка, нужно сказать, что отец был вынужден уехать на заработки за границу. Кто бы мог подумать, что эта благая мысль приведет к тому, что мой племянник будет пытаться звонить на телефон отцу в течение года, конечно же безуспешно. Телефоны забрали у брата при аресте. Писем он не писал. Позиция брата была изначально такая, что любая слабость, проявленная им, развернется против него. А я и мама в начале «пути» питали иллюзии, следствие разберется, отпустят. У ребенка сложилось в голове – нет звонков и писем от отца, значит он, ему больше не нужен. Когда я потом узнала об этом, пожалела много раз. 

Нам долго не давали свидания, больше полгода, потому что свидание на усмотрение следователя. А он – следователь 1 отдела СК РФ по РТ, этого не усматривал. 

Более того брата и остальных ребят, проходивших по этому же делу, стали вывозить, пытать и оказывать давление оперативные сотрудники БОП МВД по РТ. Поза «ласточки», ток, длительное стояние в одной позе ноги на ширине, моральное давление с угрозами унижения, и даже избиение близкого тебе человека на твоих глазах прошли ребята…  Страшно и сердце рвется на части, когда тебе приносят предсмертную записку родного человека со словами «в случае моей попытки самоубийства или моей смерти… прошу винить оперативных сотрудников…». Ком в горле, а сделать ничего не можешь. Адвокат сказал, что брату дали время подумать, согласен ли он дать «нужные показания» следствию, но также сказал, что брат не отступится от своих принципов, оговаривать никого не будет, поэтому может произойти, что угодно. Спасибо адвокату, который тогда, ходил каждый день в СИЗО, просто для того, чтобы вызвать брата к себе, чтобы оперативные сотрудники не успели раньше конвоировать его на следственные действия. Я помню тот звонок по телефону, когда адвокат позвонил и сказал, что брат вскрыл себе вены при очередной попытке вывоза его из СИЗО сотрудниками БОП МВД по РТ. В голове пульсировало… Брата отправили в тюремную больницу, т.к. остановить кровь не смогли, раны нужно было зашивать. В больницу оперативники не приходили, но, кажется, сделали все, чтобы пребывание там было недолгим.

Брат и я писали жалобы на противоправные действия со стороны сотрудников БОП МВД по РТ в местную прокуратуру и СК, в СК РФ, в Генеральную прокуратуру РФ, в комитет по защите прав человека. Застраховали брата от противоправных действий сотрудников МВД и исполнительной системы. Были проверки по пыткам. Если прокуратура нашла их только в части незаконных вывозов из СИЗО, то СК не находил никаких нарушений. Выносились отказные. Возможно, всё выше перечисленное дало результат, вывозы брата в БОП МВД по РТ прекратились. Но за это время пытками и давлением заставили дать «нужные» показания другого человека. И тут уже дело начало обрастать материалами, как снежный ком: протоколами допроса свидетелей обвинения, дополнительными протоколами допроса, протоколами допроса скрытых свидетелей. А вот материалы «старых» дел (к этому моменту  брату и остальным) стали вменять еще убийства без вести пропавших когда-то, почему-то отсутствовали в деле. Нет ни постановлений о задержании брата в 90-2000 годах, ни документов, что в отношении него выносили постановлении о признании не виновным, если не путаю, так это называется. Куда это всё пропало из дела?! Свидетели тех событий, по большей части уже умерли, а вот друзья и коллеги оказались лживыми трусами. Откупившись, оговаривая брата, да и других, дав угодные следствию показания,  явились в суд в сопровождении сотрудников БОП МВД по РТ, для дачи показаний. Не смотря на существенные противоречия и путаницу в показаниях свидетелей обвинения, при наличии многочисленных процессуальных нарушений, следствие сфабриковало дело, а суд принял всё. Суд не учел показания свидетелей защиты о том, что в отношении них оказывалось давление оперативными сотрудниками, что многие подписывали показания на следствии без прочтения, с одной мыслью, поскорее бы уйти от них. Не учли показания свидетелей, которые на следствии и в суде заявляли, что видели «якобы умерших» живыми спустя какое-то время после их якобы «смерти». Следствие и суд проигнорировали пытки и давление, ответы и документы от официальных организаций, фотографии и свидетельские показания защиты, изучив которые, можно было понять, что вменяемые преступления и события не могли происходить и совершаться моим братом. 

Как жить, когда тебе случайно повстречавшийся «старый друг» брата, в открытую говорит, что дал показания, такие как просили оперативные сотрудники, что отдал всё, чтобы не оказаться на месте моего брата, своя жизнь и своя семья дороже! При этом добавляя, что ни один он такой подлец (добавив, что так, наверное, я о нем думаю), есть и второй друг. Второй, который несколько раз отказался на следствии от договорных адвокатов, дал показания с дежурным адвокатом, жена которого, говорила, что, наверное, моему брату много не дадут. Своя семья дороже! А как же наша семья?! Как же мой брат, его сын, его жена, моя мама, я?!!! Друзья, которые на суде, дали показания, что и друзьями то не были, а так коллеги по работе — знакомые на уровне привет-пока, это те люди, которые с юношества жили неподалеку от нас,  ели из одной тарелки с братом, работали, ходили в гости к друг другу, дружили семьями, крестили детей. Мой мир перевернулся…

Следствие шло долго, статьи вменили тяжкие 105 в ч.2, даже перепредъявление обвинения сделали в рамках статьи ___, что удивило опытных адвокатов. На 217 следователь сделал подлог документов и каким-то чудным образом отправил дело в прокуратуру нужной ему датой, хотя наш адвокат подписывала бумаги после 19 часов вечера, никак не в рабочее время. Как и многие, ищущие справедливости, мы — родные, ребята, находящиеся под следствием, всё ещё надеялись на правосудие. Но долгий суд, проходящий с явно обвинительным уклоном, суд, не дающий возможности задавать адвокатам и обвиняемым такие вопросы свидетелям, ответы, на которые были не нужны обвинению, суд, разрешающий сопровождение свидетелей на процесс, сотрудниками БОП МВД по РТ, не оправдал надежд родных и надежд ребят. Даже, когда основная потерпевшая НЕ опознает на суде, якобы «убийцу её сына», указывает на другого человека, хотя в протоколах 2013-2014гг на следствии, составленных, видимо, оперативниками и следствием, она «знает убийцу», когда она — потерпевшая заявляет на суде, что НЕ писала исковое заявление на компенсацию морального вреда, но такой документ есть в деле, когда она же в далеком 2000 году, была свидетелем убийства и тогда говорила, что НЕ знает стрелявшего, суд почему-то не исследовал всё это. Не стал разбираться суд и с тем, как мог оказаться брат в том месте, в которое ставили его показаниями свидетеля обвинения, тогда, как другие свидетели говорили в суде, что мой брат был в другом месте в момент, когда совершилось преступление. Многочисленные протоколы допросов свидетелей, которые начинаются примерно так «хочу дополнить ранее данные мной показания… в прошлый раз чувствовал себя плохо и забыл сказать… или забыл принять свое лекарство и забыл сказать…». Показания скрытых свидетелей на суде, которые терялись и не могли сориентироваться, чтобы дать ответы на уточняющие вопросы адвокатов и обвиняемых по местности или в отношении самих обвиняемых. Как вдруг может произойти такое, что свидетель обвинения, в суде становится «скрытым», хотя в материалах следствия таким заявлен не был?! Почему на приговоре и прениях нет потерпевшей? Почему суд не признает показания свидетеля защиты «в силу возраста свидетеля» или говорит о свидетеле, что тот «добросовестно заблуждался»?! Всё это только малая доля нарушений. Ждали справедливого разбирательства?! Получите приговор, в котором срок и условия сопоставимы с пожизненным заключением! Шок, слезы родных, сердце просто разрывалось от горя, лицо брата после оглашения приговора…слова мамы: — «Господи, я не доживу, когда он вернется…» Справедливость? Её нет!!! Отойдя от суда, мы тешим себя малой надеждой – апелляция в Москве. Да, уже мало, кто верит, что что-то изменится, ведь земля и изолятор полнятся слухами, что судебная система, как конвейерный поток – рассматривает дело за делом. А дальше апелляция в Москву, искать и надеяться на изменения в приговоре. Долгие ожидания… И вот настал день апелляции…НО изменений в приговоре нет!!! Читали ли там дело, апелляционные жалобы ребят и адвокатов? Одному богу известно. Ведь в них были изложены, со слов адвокатов, все процессуальные нарушения. 

За 5 долгих лет здоровье брата не становилось лучше. Обострялись старые болячки, появились новые. Но медицина в СИЗО, это отдельная «песня»! Хочешь поддерживать здоровье в СИЗО, надо иметь родственников, которые будут оббивать пороги всех учреждений, от которых хоть как-то зависит здоровье твоего близкого человека. Последствия черепно-мозговой травмы, которую брат получил когда-то, усугубляли его состояние, давление временами было очень высоким, скорые вызывали даже в суд. Но для нас, для родных в ответах медицинской части изолятора, у брата всё хорошо, он под наблюдением. И только через адвоката и на свиданиях мы родственники можем узнать, как у них, у родных нам людей, на самом деле дела. Как-то я разглядела у брата на руке огромную шишку, которой раньше не было. Спросила что это, сказал, что шишки появились у него на теле за годы, пока он в изоляторе. Шишки росли, одна из них стала огромной и болезненной. Все бумаги, запросы и заявления от нас родственников сделать обследования и провести консультацию врача в конце концов дали результат — брата на основании заключенного мной договора, дали осмотреть врачу хирургу.  Спасибо начальнику СИЗО – не отказал! Возможно, уже и деться было некуда: человек уже пять лет, как сидит в изоляторе, поэтому за ухудшение состояния его здоровья они отвечают напрямую. К этому времени боли в руке стали еще сильнее, появилось онемение пальцев и прострелы в руке. Врач сделал заключение, что, скорее всего локтевой сустав был травмирован. Вы же говорили, его пытали, сказал мне врач, руки выкручивали, это могло повлиять, сказал он мне. За такое длительное время без диагностирования болезни и без лечения развился воспалительный процесс. На мой вопрос, что может быть дальше, врач констатировал, надо оперировать. Брат правша, если ничего не делать, рука обездвижит, он не сможет себя обслуживать. Остаться без руки, опять шок!  Рука болит, но приходится много писать: обжалования, делать заметки, выписки, готовить апелляционную жалобу. Опять стена, не дают проводить операцию, чувствуется, что есть негласное распоряжение суда — надо вывозить и вывозить всех на ознакомление с томами дела. Опять я пишу заявления: в изолятор, руководству медсанчасти, опять консультация врача, ждать уже некуда, функцию руки можно потерять. Опять стандартный ответ – нет заключенных договоров на проведение медицинского обследования и возможности проведения операции. Уже проходили это…Прошу дать возможность провести операцию за счет средств родственников. И о, чудо! Наверное, все-таки стоит сказать СПАСИБО начальнику медсанчасти, что дал добро на операцию. Брата вывезли в тюремную больницу, сделали первую операцию, удалили опухоль, вскрыли вторую опухоль, опять тупик — нет оборудования, которое позволит сделать операцию в условиях тюремной больницы. Именно ту большую опухоль, которая болит и давит на нерв, удалить сейчас нельзя. Зашили, как есть. Врач сказал, что нервы тесно переплелись с опухолью, отделить не получается, если делать операцию «вслепую», то можно обездвижить руку. Нужны условия и главное специальное мед.оборудование. «Добейтесь операции в обычной гражданской больнице» — сказал мне врач, «если разрешат, прооперируем!»  В гражданской больнице мне сказали, что контингент из изоляторов и тюрем бывают в больнице, их конвоируют и обеспечивают охрану, то есть практика есть. В больнице я выслушала лекцию врача о том, какая сложная предстоит брату операция, она может длиться долго. После операции спустя где-то пол года можно будет говорить о восстановлении функции руки, при этом проходить восстановительную терапию, наблюдаться у врача и т.д и т.п. Врач добавил, что если не будет явного восстановления руки, то медицина шагнула далеко, врачи могут пересадить мышцу с ноги на руку, такие операции делаются.  Легко сказать, но сложно сделать! Я опять пишу, пишу, хожу, хожу. И договор уже платный заключен с больницей, и дата операции назначена, но опять тупик – брата вывезли из тюремной больницы обратно в изолятор, нужно знакомиться с делом. И никого уже не интересует, что основная операция не сделана. Не буду писать о том, сколько раз переносили дату операции, сколько раз я ездила в управление медсанчасти и в больницу согласовывая её. Наверное, меня уже тихо ненавидели в  больнице за то, что я приходила к ним за новой справкой, звонила и просила не отменять операцию, а переносить её на новую согласованную с оперирующим врачом дату. Получив бумаги из больницы на новую дату операции, я везла их в управление медсанчасти и в изолятор. Наверное, это могло продолжаться бесконечно, но вот на письменное заявление брата в суд, что очередная согласованная дата операции подходит, брат просит не препятствовать. Он получил ответ (как и полагается с ссылкой на какое-то постановление, сейчас уже не помню), что направить или не направить заключенного на операцию это в компетенции учреждения, в котором содержится арестованный, а не в компетенции суда. Каково было удивление представителя медчасти СИЗО, в наличии такого ответа. Ответственность за ухудшение состояния была них; по заключению врача, нужно оперировать. И да, брата отправили на БДО, оттуда будет конвоирование в больницу. В гражданской больнице в день операции, я чуть не посидела, когда услышала в коридоре, что вызвали кардиолога, что с таким давлением как у брата в медицинских бумагах, анестезиолог может не разрешить проводить операцию. С «обычным» человеком перенесли бы операцию на другой день, понаблюдали бы. Но это не наш случай! (Услышала в больнице случайно, что в  начале согласования операции был звонок «как Вы можете принять к себе уголовника, осужденного на такой срок за убийства?!». Я никого не вводила в заблуждение, писала официальные письма. Причастный к операции медперсонал был в курсе, где содержится мой брат, ничего не скрывалось. Для чего звонки в больницу?! Для того чтобы еще раз не дать сделать операцию, любым способом чинить препоны?!) Вызвали в палату кардиолога с переносным аппаратом ЭКГ, сняли кардиограмму, вроде бы дали какое-то лекарство, сейчас плохо помню (сама жутко переживала в этот момент), подождали. Через какое-то время услышала, что оперировать будут. Всё это время, я  ждала, когда же повезут в операционную… мысль, что вдруг отменят операцию пугала меня. Брата прооперировали, опухоль удалили. Написали рекомендации в прохождении МСЭК. На мои дальнейшие заявления в СИЗО, с просьбой направить брата на МСЭК согласно заключения врача, приходили отписки, последний ответ — вопрос по направлению в бюро МСЭК будет решаться в местах отбывания наказания. Стоить отметить, что за время пребывания моего брата в тюремной больнице, на приеме граждан врач этой больницы, сделала мне замечание, что я не слежу, за давлением своего брата. Как так можно доводить до такого давления?! Препараты от давления в тюремной больнице брату стали давать, как я поняла, ему надо регулярно принимать их. Моему возмущению не было предела, я не слежу! Да я только и делала, что писала, что у него последствия ЧМТ. А в ответах от медчасти СИЗО, все нормально, под наблюдением. Помню еще высказывания со стороны уже бывшей начальницы медчасти СИЗО о потраченных на сидельцев деньгах налогоплательщиков, раз попал сюда, значит уже виноват, так она сказала мне.

Мы родственники, ребята и адвокаты, искали справедливости в судах Казани и Москвы. Так вышло, что при всех жалобах, подготовленных адвокатами и ребятами по процессуальным нарушениям, про недопустимые доказательства, про пытки Верховный суд РФ не изменил приговор в отношении брата. Сказать, что горе пришло в наш домой уже не первый раз, это ничего не сказать! Перед апелляцией я видела брата на свидании, было видно, что он переживал. Несколько дней пока шла апелляция, мы родственники были в напряжении, но лично я «на радуге», наверное, так можно назвать это состояние, когда ты ждешь хороших новостей, мысленно цепляешься за последний шанс, что приговор изменят. В конце очередного дня ты получаешь сообщение от адвоката, что заседание переносится на следующий день. Опять ждешь…Ещё один день, горькое чувство и беспокойство стало в какой-то момент подступать внутри меня, почти сразу пришло сообщение от адвоката «приговор без изменений». Свет, который чуть брезжил в конце коридора, погас. Мир рухнул, а мне как-то надо сообщить об этом маме и сыну брата, и его жене…Господи помоги! А в голове слова мамы «Господи, я не доживу…» Я перебираю буквы на клавиатуре, слезы текут из глаз ручьём…Как тебе помочь мой родной человек?! Мой цвет настроения — черный… 

Ольга Тарасова